Дорога в совершенство

Давеча заметил один любопытный факт: скопилось подле меня множество людей, готовых сей же час пустить слезу и «поплакаться» мне в жилетку о превратностях своей судьбы горемычной. Видать внешность моя под стать церковному батюшке, внушает человеку простому доверие, вот и не считают они зазорным рассказать о самом сокровенном мне, исповедать, так сказать, душу свою.
Эх, батько, что ж ты меня в психологи-то не отдал?
Пришел намедни к человеку забрать старый «винт», в нагрузку получил трогательную историю о сломанном ногте и начальнице-дуре. (Кстати, почему у всех девиц, кто ликом удался, начальницы дуры?).
Согласился на прогулку по улицам града ночного, пиво закусывал слезной историей о попытках найти «стоящую» работу. (Кстати, какая она – «стоящая» работа?)
Одно печалит меня - человек поплакался, рассказал, что наболело, а мне и сказать нечего, слова подходящие, утешительные подобрать не могу. Стою молча, слушаю, как человек душу изливает, а надо бы все по правилам, как в кине забугорном: кушетка, кресло, открытое окно, закрытые глаза. А у меня ни кабинета, ни книжек умных по психологии, ни молоточка невропатологического, ни клизмы обыкновенной. Все на что способен – в качестве утешения, дать завалявшийся в кармане прошлогодний леденец.
Правда, есть и свои плюсы - истории. Я их столько знаю - романы дамские впору писать, в том числе и детективные. Такие закрученные сюжеты, что Донцовой в самом кошмарном сне не виделись.
Потянул тут старую знакомую прогуляться. Стоит отметить, что не видел я ее уже полгода как, и запомнилась с последней встречи она мне исключительно позитивной девицей. Думаю, погуляем вместе, посмеемся, как в старые добрые времена, в кустах сирени погутарим. (Признаюсь, корыстные цели преследовал – развеселится, забыться, а то хереть стал на работе, света белого не вижу). А тут… приходит вся понурая, слова доброго не вытянешь, на шутки не реагирует, фотографироваться не хочет, пицца комом в горле. Ну что делать? В абсолютном молчании сели на автобус, поехали на реку – закат, стало быть, лицезреть.

…Небо кроваво-красное. Камни вперемежку с битыми бутылками под ногами. Дети крикливые лягушек по водной глади пускают.  Запах шашлыка, пива и тины доносится. Голоса опять же пьяные где-то поблизости. Романтика, в общем. Я что-то абстрактное вещаю про правильную траекторию падения плоского камня относительно плоскости воды, что бы камень мог спружинить и «прыгнуть» дальше. Создаю так сказать шумовой фон. Ну не молчать же, в самом деле?
Светило вселенское между тем уже наполовину за горизонт свое око спрятало, смотрит оттудава хитрым прищуром, слепит багряницей.
Устал говорить (не радио, в конце концов), поворачиваюсь к «собеседнице», а там… глаза полные слез, губки дрожат, личико вот-вот от плача исказится. Эк, думаю, как красота заката вкупе с речью моей витиеватой человека до глубины души проняла, за живое задело. Кто бы мог подумать? А я никогда себя к ораторам и не причислял.
- Да-да, - говорю. – Меня тоже правило «Угол падения равен углу отражения» в первый раз до глубины души впечатлило.
А она повернулась ко мне тоже, значит и…
Плач Ярославны рядом не стоял. Слезы в три ручья, рыдает, да всхлипывает. Оказывается, ейнышный любимый в столичный град Москву подался на хлеб насущный копеечку заработать, а сам подлец от недостатка домашнего уюта и быта холостяцкого осерчал, да ударился во все тяжкие грехи, почитай вторую неделю уже как в загуле. И остановить его там некому, и в отчий дом назад не воротить. Вот и переживает девица красная, как бы не одичал и не отощал от столичной жизни, милок. Кто ж его там сиротинушку домашними щами накормит, спать уложит, подушку под голову подоткнет, мозг лишний раз за грязный стакан в раковине вынесет? Да если и сам одумается, вернется на родные колхозные поля, на кой ляд он нужен тут без финансов, небритый, да загулявший, с букетами болячек срамных?
Поплакалась, значит, мне она, кулачками в мою грудь постучала (читай, ударила каждому представителю сильного пола в хамское небритое рыло), посмотрела снизу вверх в ожидании слов ободрительных. Да откуда же только таким взяться?
Молчу в ответ я. Молчаливей стены бетонной сделался внезапно. Попытался хоть взгляд осмысленный и понимающий сделать, да видимо тщетно. Покосилась рассказчица на меня.  Испачкала мой носовой платок в туши и губной помаде – высморкалась, стало быть, а потом снова посмотрела заплаканными глазами снизу вверх и молвит человеческим голосом говорит жалостливо:
- Купи мне кекс к чаю, чтоли? Он не дорогой, всего 28 рублей стоит. «Русский Бисквит» называется.
Ну, как тут не купишь? Проникся я очередной историей из женских уст, защемило даже сердце от жалости, утер я скупую мужскую слезу и купил в успокоение девушке «Русский Бисквит». Благо супермаркет от пляжа недалече.

Слава Богу, что плачутся покамест мне только девушки, а не мужчины. Мужских стенаний я точно не сдюжу.

Вам это будет интересно!

Последние новости