Дорога в совершенство

Дружил я с ребятами, старшими меня по возрасту, подростками, рабочими завода: Шурка Телегин был модельщиком, Мишка Авдеев (рыжий) – литейщиком, Колька Тарасов (Бульба) – слесарь. Любимым нашим местом времяпрепровождением в летнее время была река Кинель, которая протекала в одном километре от сахарного завода. Река эта была запружена плотиной, и на ней стояла гидроэлектростанция в две турбины, обслуживающая завод, мельницу, совхоз и поселок Тимашево. Плотина имела четыре затвора для регулировки необходимого уровня реки. Я и мои друзья летом свое время проводили, как правило, в верхней части реки, выше плотины. Там мы купались, загорали на золотистом песке, играли в разные игры, прыгали с кручи берега в воду и с плотины в бурлящий поток реки у самой электростанции, катались на лодке, рыбачили. У нас была голубая с белым красивая лодка “Чайка”. На лодке мы ставили переметы, сети и ловили рыбу удочками, а весной во время половодья рыбу ловили вершами, которые плели сами из лозы. Верши ставили в протоках и ручьях, протекающих из одного водоема в другой. Уловы были хорошими.
Во время весеннего разлива реки на плотине затворы вынимали и образовывался широкий проем, куда устремлялся поток воды. Вследствие разности уровней верхнего и нижнего течения реки образовывалась как бы водяная горка. Горка была гладкой и только в конце ее, где вода горки переходила в горизонтальное положение, имелось небольшое завихрение. Эта горка воды нас очень соблазняла прокатиться на ней лодке. И мы однажды решили осуществить свою мечту. Раздобыли старенькую долбленую лодку, на которой решили спуститься по водопаду. Вторая наша лодка “Ласточка” дежурила внизу за плотиной, и ее задача была подобрать нас из воды в случае, если выбросит из лодки. А то, что нас выбросит, мы почти не сомневались.
В долбленой лодке спускались по водопаду я и Колька Тарасов, а Шурка и Мишка находились в дежурной лодке. Мы с Колькой заплыли метров на 30 от водопада и по течению приближались к нему, направляя лодку в середину протока. По мере приближения к нему скорость лодки значительно увеличилась - и вот мы мчимся по горке воды. Не успели мы опомниться, как раздался сильный треск, нас выбросило в воду, а лодка разлетелась в щепки, по-видимому, при попадании в это самое завихрение воды. Мы вынырнули из воды уже далеко от плотины и подплыли к стоявшим в воде деревьям, после чего нас подобрали друзья, дежурившие на лодке “Ласточка”. Откровенно говоря, все произошло так быстро, что удовольствия от этого плавания получили мало, а риску было много. Сейчас вспоминаю и думаю, что могло это кончиться печальным исходом. Хорошо, что так обошлось – только искупались в холодной воде, ведь это было время ранней весны.

(Дальше в рукописи пропуск. На следующей странице описываются события поездки в село в период коллективизации – прим. Ruivo)

Дома были добротные, пятистенные, рубленые, с хорошими большими хлевами для скота. Все сделано из хорошего дерева, несмотря на то, что село стояло в степи. Поселили меня с расчетом, чтобы я хорошо питался, в кулацкую семью, которая жила в большом достатке. Сам кулак умер, а его жена вышла замуж за работника-батрака. С этой семьей не знали, как поступить: хозяйство кулацкое, а хозяин – бывший батрак. Так его и не раскулачили, но он всегда боялся и говорил: “Раскулачите вы меня, в конце концов”. А я его успокаивал и уклончиво говорил, что вряд ли. Спал я в хате на широкой лавке. Хозяйская дочь ежедневно стелила мне постель, хозяин перед сном рассказывал про Ветхий Завет до тех пор, пока я не засыпал. Несмотря на то, что тридцатые годы были тяжелыми, кормили меня хорошо. Каждый день утром мне давали кружку сливок, у них был свой сепаратор.
Когда мы приехали, то коллективизация в деревне была в основном закончена, одну семью раскулачили и выслали из деревни, но прием в колхоз продолжался. С появлением в газетах статьи Сталина "Головокружение от успехов""¹ стали распускать колхоз и вновь принимать в него строго на добровольных началах, в целях укрепления колхоза. Но фактически это мероприятие не только его не укрепило, а скорее ослабило, так как началась неразбериха с обобществленным и трудности его возврата прежним владельцам. Одну женщину, мать двоих детей, я долго агитировал вступить в колхоз, мне казалось, что в колхозе ей будет легче жить. В конце концов, я уговорил хозяйку и она сказала полушутя-полусерьезно: “Ладно, я вступлю в колхоз ради вас, так как вы очень усердно меня агитировали”.
Наступила весна, пора посевной, колхозники дружно вышли в поле и добросовестно трудились. В день Пасхи была хорошая погода и колхозники в этот день продолжали сев, а единоличники гуляли, справляли Пасху. Руководство колхоза решило поощрить колхозников, выдать из кооператива по осьмушке табаку (с таким товаром было очень плохо). Пригласили председателя кооператива, он сказал, что есть небольшое количество махорки , но на всех пайщиков не хватит, а колхозникам можно выдать по осьмушке табака. Привезли махорку в поле и раздали колхозникам. Однако об этом узнали единоличники, которые собрались у кооператива и стали требовать, чтобы им тоже дали махорку, так как они такие же члены кооператива и имеют право на получение табака. Кооператор вышел из магазина и заявил, что махорки больше нет. Народ кричал: “Почему колхозникам дали махорку, а нам нет? Мы такие же платим взносы! Давай махорку!” Из толпы вышел пьяный мужик (говорили, что он конокрад), схватил кооператора за грудки и тряхнул его так, что ворот от рубахи остался у него в руках, а кооператор упал. Этот же мужик схватил валявшееся тут колесо от телеги, размахнулся им с намерением ударить лежавшего на земле кооператора, но я подскочил к нему сзади, схватил за руку с колесом, тот не удержался на ногах и упал. Ползя по земле за мной и ругаясь: “И ты, городская крыса, за них!”, хватал меня за ноги, но я быстрым шагом пошел к сельсовету.
В сельсовете находились председатель колхоза, уполномоченный из Самары, кооператор и несколько человек колхозников. Председатель сельсовета был дома. Толпа гудела, негодовала, требовала махорки. Уполномоченный решил, что надо ехать в район за милицией. Предложили мне пройти через толпу, считая, что меня не тронут, у председателя сельсовета взять коня и ехать в район за милицией. Когда я вышел из сельсовета, толпа утихла, расступилась и дала мне пройти. Пока я шел к председателю сельсовета, увидел, что толпа стала редеть, народ стал расходиться, и я передумал ехать за милицией. Рассказал председателю, как было дело, он со мной согласился, что все обойдется. До вечера я пробыл у председателя, а затем пошел домой. Все было тихо.
Во время коллективизации в селе закрыли церковь, но вскоре в селе появились монах и монашка, в одной из изб они организовали как бы церковь. Уполномоченный из Самары решил, что это нарушение закона, арестовал монахов и на телеге с охраной отправил в район. В тот же день монахи вернулись в село, уполномоченного вызвали в район и он больше не вернулся.
Необходимо было и мне уезжать в Самару. Я пошел в сельсовет и стал просить у председателя лошадь, чтобы добраться до Чапаевска. Председатель мне ответил, что в результате большой нагрузки на лошадей во время посевной и плохих кормов до Чапаевска они не дойдут, неделю надо подождать. Разговор об этом слышал находящийся в сельсовете тот самый “конокрад”. Услышав наш разговор, он сказал: “Мне надо ехать в Чапаевск, я тебя довезу”. Откровенно говоря, я немного струхнул от такого предложения, но вида не подал, согласился, другого выхода у меня не было. Когда я уезжал, крестьянки приносили мне в дорогу узелки с едой – яйца, сметана, масло, сало, молоко в крынках, вареное мясо, пироги, хлеб. Узелков было так много, что я заставил ими почти всю телегу.
Ехали мы молча. В телегу был запряжен красивый, сильный черного цвета конь, который почти всю дорогу бежал рысью. Когда мы первый раз остановились, чтобы перекусить, я стал развязывать свои узелки, но “конокрад” меня остановил:
- Это все повезешь домой, а сейчас будем есть мою еду.
Когда мы сели в телегу, чтобы продолжать путь, он сказал:
- Сидеть мне наверное придется из-за этого случая.
Я мог бы сказать, что я в милицию не ездил, но почему-то промолчал. Когда стемнело, я задремал. Вдруг мы остановились. Я сразу проснулся. Тьма хоть глаз коли. Ну, думаю, вот и пришел мой конец, но тут заговорил возница:
- Разлив реки закрыл водой дорогу, пойду поищу ее.
Потом прошел, взял коня под уздцы и повел его по воде, щупая ногами дорогу. Вскоре мы выехали из воды на сушу и к утру были в Чапаевске. Я хотел заплатить ему, но взять деньги он отказался. Тогда я купил ему литр водки, он сказал, что не надо, а когда я стал настаивать, он взял бутылку, разбил ее о камень и сказал при этом, что все зло из-за этой проклятой. Так мы с ним расстались ни друзьями, ни врагами. Я пошел на станцию, сел в поезд и уехал в Самару.

------------------
1. «Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения» — статья Иосифа Сталина в газете «Правда», № 60, 2 марта 1930 года.
В статье шла речь о коллективизации сельского хозяйства в СССР, предлагалось устранить «перегибы на местах», которые объявлялись плодом самодеятельности излишне ретивых исполнителей, трактовавших таким образом «генеральную линию партии» на сплошную коллективизацию. Массовым явлением в этот период было раскулачивание.
Сталин делает вывод: «Коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным». Тут же, на примере того, как проводилась коллективизация сельского хозяйства в северных районах СССР и в Туркестане, он признаёт нарушение на местах принципа добровольности, допущенное при организации колхозов и игнорирование «разнообразия условий в различных районах СССР».
И. В. Сталин осудил действия властей на местах, которые не были предусмотрены планами ускоренной коллективизации, в частности, преждевременное насаждение сельскохозяйственных коммун: «Не коммуна, а сельскохозяйственная артель является основным звеном колхозного движения, но в артели не обобществляются: приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.». И. В. Сталин обвинил «ретивых обобществителей» в «разложении и дискредитации» колхозного движения и осуждал их действия, «льющие воду на мельницу наших классовых врагов».

Последние новости