Я решил на коленях проситься обратно

25.05.2012

Я решил на коленях проситься обратно

В Ленинграде состоялось общее собрание работников Ленконцерта.
Обсуждалось письмо, присланное руководителям Ленконцерта бывшим артистом
Фридрихом Вишинским из Соединенных Штатов Америки. Это письмо, а также
другие письма Вишинского его знакомым, переданные ими в общественные
организации Ленконцерта, были зачитаны полиостью. Вот они.

   "24 июня 1975 г.
   Я совершил в ноябре 1974 года роковую ошибку. Оставил мать, жену,
любимую работу и   товарищей и   под влиянием писем своего дальнего
родственника, который проживает в Израиле, эмигрировал. Уже во время
первой нашей встречи с родственником в Вене я понял, что ничего общего
между сионистами и мной нет и не может быть. Я никогда не подвергался в
СССР   никаким ущемлениям как   еврей,   всегда пользовался правами и
обязанностями, которыми пользуется любой гражданин СССР, кто бы он ни был
по национальности. Об этом я прямо заявил моему родственнику, и мы
разошлись. Я переехал в Италию, после пяти месяцев жизни там получил визу
и теперь живу в США.
   За долгие месяцы жизни на Западе я встречался со многими иммигрантами,
жившими в Австрии, Италии, Америке. Я разговаривал с ними, анализировал,
думал и осознал самую важную вещь - Родина, и не просто Родина, а СССР, -
это великая вещь, заменить которую не могут никакая экзотика и философия
безыдейного,   тусклого,   несмотря на   внешние   эффекты,   буржуазного
общественного устройства. Понял я, что те газетные строчки, которые,
будучи дома, я рассматривал как надоевшие прописи, полны глубокого смысла
и правды.
   Может быть, мои слова и кажутся громкими, но мне трудно найти другие...
Невыносимо трудно мне, воспитанному на идеалах советского гуманизма, жить
на чужбине, вдали от всего, что мне дорого и близко. Вдали от родного
языка, близкого и человечного общества, вдали от Ленинграда. Долгими,
бессонными ночами я обдумывал, что я натворил.
   Я обращаюсь с просьбой понять меня, поверить мне и помочь вернуться на
Родину..."
   "23 июля 1975 г.
   ...Извини, что я не писал. На собственный страх и риск и на одолженные
деньги переехал в пригород Вашингтона... Встал на учет по безработице.
Работу найти почти невозможно. Нужны время, автомашина и телефон - на все
это нужны деньги и, стало быть, работа - так что получается замкнутый
круг...
   Ты уже, наверное, знаешь, что я решил вернуться. Уже подал документы и
ходатайство в посольство СССР.
   Жизнь здесь, как в кошмарном сне. Все боятся. Масса безработных. Кругом
блат и связи. Культуры, в нашем привычном понимании, почти нет... На
сердце все время камень, и мысль только о Ленинграде и ребятах. Ты себе не
представляешь, какое это счастье - жить в России. Поверьте мне, я ведь
никем не подкуплен... Каждую ночь кошмары и бессонница. Никакой джаз не
заменит Родину и товарищей. Мы вросли в Россию по самые уши, прожили 38
лет, все испытали, и там нам место. То, что происходит дома, - это жизнь,
а здесь только прозябание...
   Почти все музыканты работают по свадьбам, это еще хорошо. Люди в
основном задерганы жизнью и кредитом. Все убоги и скучны. Система
садистская, и если нет денег платить, часть вещей могут отобрать. Налоги с
зарплаты - 30%. Жилье - 25%. Потом страховки - без них здесь пропадешь,
так как один день в средней больнице стоит 100 долларов. Операция по
удалению щитовидной железы - 6 000 долларов, аппендицита - 2 500 долларов.
Расстояния громадные, и общественный транспорт - это миф. Интервалы между
автобусами 40 минут и более, а цены 50 и 70 центов в один конец... Я уже
должен кучу денег...
   Масса музыкантов мотается по всему свету. Заветная мечта - попасть в
шоу-оркестр... Но это очень трудно.
   Очень   трудно   передать   в   письме   те   ощущения   напряженности,
неестественности и какой-то мертвящей "ненастоящности" этой жизни. Вдруг
начинаешь понимать, что ты труп. В Ленинграде, в Союзе ты - личность,
такая же, как все. Здесь нет личностей. И все это ощущают... Заботы,
страх, страховки, взносы. Вечный ужас за сегодня, за завтра, за жизнь, за
кредит...
   Большинство мыслящих говорят с восторгом о социализме и СССР. Я
разговаривал со многими, кто был в Европе и в Союзе помногу раз. Студенты
и музыканты прямо говорят, что Америка - это страна без будущего.
Жульничество и коррупция свели на нет всю жалкую демократию. Остались одни
лозунги. Инфляция растет безостановочно. Прекратили даже строить метро,
несмотря на праздники 1976 года (имеется в виду 200-летие независимости
США. - Ред.). Ужасно, когда нет ничего государственного. Ничего, кроме
армии и почты. Все остальное - частное. Не думал я, что это так ужасно,
хотя и читал об этом. Все время казалось, что это пропаганда. А это
оказалось чистой правдой, только еще хуже..."
   "24 июля 1975 г.
   Это письмо очень важное, можно сказать, жизненно важное. Я тут много
обо всем думал,   переживал, анализировал и - что самое главное -
чувствовал. Нечего здесь делать ни мне, ни другим порядочным людям. Я
только сейчас понял, что такое ностальгия, про которую пишут в романах.
Это страшная болезнь, и ее не вылечить ни автомобилями, ни сервисом -
ничем. Это чувство Родины существует, и, как бы ни казалось порой что-либо
не так, все же только дома, где ты родился и прожил жизнь, жизнь может
дать ощущение счастья. Все достижения в отрыве от России - это фикция.
Удовлетворения и счастья жизнь никогда не дает на чужбине. Все отдашь за
одну минуту прогулки по Неве, под дождем, за русскую речь. Одним словом, я
решил проситься на коленях, чтобы пустили обратно...".