Дорога в совершенство

Позавчера, в тихую и ясную октябрьскую субботу, день памяти преподобного Сергия Радонежского, мне довелось побывать в Переславле Залесском. Стояла удивительно теплая погода, березы и липы спрашивали у кленов, какой цвет им больше к лицу - золотистый или медово-желтый, и клены стояли бордовые - видимо, от смущения. От мелового ларца Спасо-Преображенского собора на вал, помнивший еще Юрия Долгорукого, вела узкая бетонная лестница - единственное напоминание о современности в этом углу переславской Красной площади. Поднимаясь по лестнице, я увидел слева от себя на кромке вала бабушку в сером, по-старинному обмотанному вокруг лба и завязанном под подбородком шерстяном платке, и темно-зеленом пальто. При взгляде на это пальто серебряной рыбкой из Плещеева озера невольно пронеслось в памяти слово "шушун". Слегка навалившись телом на обе руки, сложенные на твердо упертой в землю палке без особых следов специальной обработки, бабушка неподвижно смотрела в сторону изумрудного шлема собора и куда-то дальше. Ниже на валу сосредоточенно паслась в немного поникшей траве небольшая белая коза.

Я замер. Ощущение времени пропало. Вернее, оно сохранялось, и я помнил, что мне нужно поторапливаться, потому что через пятнадцать минут на площади нужно было собрать туристов-школьников и идти в автобус, на котором мы приехали сюда на экскурсию из Москвы. Но вместе с тем безмолвная бабушка и сосредоточенная коза казались совершенно другой реальностью, к которой минуты и даже часы не имеют прямого отношения.

Мне нужно было что-то сделать. Я понимал, что не могу отсюда уйти, не заговорив с этой бабушкой, потому что потом это воспоминание так и томило бы меня какой-то нереализованной возможностью. Развернувшись в сторону темно-зеленого символа вечности, я медленно прошел по валу и обернулся. Бабушка, не шевелясь, продолжала спокойно смотреть в сторону собора.

Я подошел поближе, прокашлялся и поздоровался.

- Долго вы с ней так здесь гуляете? - задал я первый вопрос, подразумевая козу.

Бабушка оживилась и немного подалась в мою сторону.

- Да когда как. Сегодня вот два часа так ходим. А так холодно уже становится, много не нагуляешь, - ответила она. - Вы сами-то откуда, с Москвы?

- Да, с Москвы. Школьников на экскурсию привез. День сегодня хороший какой. А как вам здесь, в Переславле, живется? - спросил я, делая неопределенный жест рукой в сторону города, дремавшего за куполами храмов Красной площади.

- Ой, плохо. Вон, шестьдесят лет назад как вселилась в дом, - бабушка указала на трехэтажку, проглядывавшую внизу за ажурными ветками тополей, - а все никак его не оборудують. И вода не всегда тячет, и канализация не работает, в коридорах пахнеть плохо, и холодно зимой бываеть. Вон, с Москвы на открытие храмов какие гости большие приезжають, хоть бы зашли, посмотрели, как мы живем, помогли бы чем...

Мне нужен был этот поворот разговора. Я потихоньку достал из кошелька потрепанную купюру, ожидая благоприятного момента.

- Да, - вздохнула бабушка. - А она молодая ишшо, маленькая совсем, пять месяцев всего, - добавила она, указывая на козу. Коза подняла на нас прозрачные глаза, и, видимо, поняв, что речь идет о ней, спотыкающимися шажками забралась на вал и ткнулась хозяйке в подол.

- Бабуль, пока организованная помощь не пришла, примите хоть такую, а? - я притронулся купюрой к бабушкиному рукаву.

С неожиданной силой бабушка повела плечом, отодвигая мою руку.

- Да что вы, зачем! - смущенно воскликнула она. - У меня и зарплата есть, и пенсия, мне всего хватает. Не надо, не надо...

Я извинился, пожав отодвинувший меня локоть, и убрал купюру.

- А вы бы в Никольский монастырь заглянули, - сказала бабушка. - Красиво там, люблю я там бывать.

- Я бы с радостью, да возвращаться уже пора.

- Ну, смотрите.

Было пора уходить, и я заторопился.

- Ну, ничего, ничего, - сказала мне бабушка. - Хорошей вам дороги. И здоровья, главное.

Мы попрощались, и я стал спускаться по лестнице, но на половине пути обернулся.

Коза уже успела спуститься по валу немного вниз и вернуться к своему деловитому общипыванию склона. А бабушка по-прежнему стояла на кромке вала, слегка навалившись на палку, и неподвижно смотрела куда-то в сторону собора и мимо него. Как будто ждала чего-то или вспоминала о чем-то. И на мгновение мне показалось, что она вспоминала дни, когда вал венчала деревянная стена, поставленная при князе Всеволоде Большое Гнездо переславскими градодельцами, среди которых был и ее муж, или ждала возвращения сына, ушедшего вместе с дружиной молодого князя Александра Ярославича, еще не Невского, а просто Александра Ярославича, из его похода к Чудскому озеру. Но я не мог ее об этом прямо спросить, а сама бы она, наверное, в этом никогда не призналась... И я, слегка тряхнув головой, как будто отгоняя легкое наваждение, опять зашагал по лестнице.

Вам это будет интересно!

Последние новости