Дорога в совершенство

«Я хочу жить и умереть в моем любезном отечестве; но после России нет для меня земли приятней Франции»

Николай Карамзин.

Рисунок Гипатии Яковлевой.

О, Париж! Город Руссо, Дидро, Вольтера, Монтескье… Заочные друзья молодой русской княгини, задумчиво бродящей по Ораниенбаумским садам с книгой в руках. Сколь любезны вы теперь, при просвещенном российском дворе прекрасной императрицы! В Новой России можно говорить все, что вздумается. Здесь поощряют то, за что во Франции сажают в тюрьму. Здесь покровительствуют философии и искусством, и, к слову,  хорошо за них платят. Вспомнить хотя бы библиотеку Дидро, купленную с азиатской щедростью за пятикратную сумму, после чего бывший хозяин был назначен пожизненным смотрителем над книгами с регулярным жалованием.


 

Россия -  подобна голодному, с жадностью принимающему любое знание, и не в одной европейской стране того времени нет таких замечательных перспектив для молодого таланта.  Страна, где практически отсутствует производство некоторых товаров, дефицит мебели, красивой изящной посуды и других, приятных нежному сердцу вещей. Отсюда роскошные заказы двора и богатейших вельмож. И, о, наконец, русский вкус идет в ногу с европейским, а не запаздывает на десятилетия!  Пресвященная богатейшая империя! Правда, больше трех четвертей населения здесь составляют рабы, но это - один из циничных парадоксов того времени.
О, Париж-законодатель мод! Опасных мод! Особенно мода на Вольтера, не превратится ли она в моду на якобинство, гильотину и красный колпак? И мелочей в этом вопросе нет. Не даром Павел I полностью запрещает ввоз французских товаров в Россию,  вероятно,  боясь вместе со стульями завести парижскую революционную заразу. Но все по порядку…
Жил был король Луи. Шестнадцатый по счету. Король с печальной судьбой, имя  которого потомки чаще вспоминают, говоря о мебельном  стиле его дворцовых апартаментов. Луи Пятнадцатый, его отец, любил сидеть на стульях с рокайльными гнутыми ножками, а  сын отдавал предпочтение классике.

Стиль "Луи XV"

Интерьеры стиля «Луи Сез» отличаются четкой конструкцией, утонченным декором, ясными и гармоничными пропорциями. По сравнению с мебелью стиля рококо формы диванов, кресел, стульев проще и спокойнее, ножки выпрямились и решаются в виде тонкой колонки с каннелюрами, в которых пробегают тончайшие бронзовые гирлянды. Появляются новые типы стульев и кресел, например – с овальной спинкой, форма очень распространенная в то время.

 
Россия. Конец XVIII в.

Желание подчеркнуть конструкцию способствовало появлению совершенно новых декоративных приемов, например, соединение рамы и сидения стула с этих пор почти всегда выполнялось в виде куба с резными розетками, это прием приписывается знаменитому Жоржу Жакобу, речь о котором пойдет позже.

Корпусная мебель того времени –цилиндрические бюро, секретеры на высоких опорах, различные комоды. Появляются туалетные столики с вращающимся зеркалом и напольные зеркала.

Постепенно моду на маркетри,  столь любимое при Людовике XV, сменила большая строгость в отделке. Мастера стали широко применять фанеровку красным деревом и бронзовый декор. В этом своеобразном французском стиле работали Ризенер, уже упоминаемые Жакоб и  Рентген.

Ризенер

Рентген.

Жорж Жакоб заслуживает особого внимания. Крестьянин из Бургундии, он учился мебельному мастерству  у Л. Делануа  и весьма преуспел, выполняя заказы для двора, Он работал  и в пышном «стиле Людовика XV», и в классическом  « Луи Сез», трудился   для  Директории в мастерских Давида. Подобно Давиду и другим своим современникам, Жорж Жакоб довелось послужить нуждам королей, республики и императора. 

Мастер Жакоб основал целую мебельную династию, его сын работал при дворе Наполеона.  Кроме того, (случайно или нет?), существовали и талантливые однофамильцы знаменитого мастера. Во время поездки по Европе наследник Павел Петрович купил несколько вещей некого Анри Жакоба.

 
Ж. Жакоб, 1785.

В России имя «Жакоб» стало нарицательным, Французские мебельные образцы красного дерева с бронзовой отделкой, нашедшие отражение в работах Гамбса и Тура, и переосмысленные в многочисленных крепостных мастерских, столь полюбились местной публике, что этот стиль просуществовал в том или ином виде до начала двадцатого века под условным названием «русский жакоб».  

 
"Русский жакоб", рубеж XVIII - XIX вв. (Из собрания Исторического музея)

Однако вернемся к парижским модам.  Моде на Республику, вполне вероятно, предшествовало всеобщее увлечение Античностью. Так всегда бывает: «Ветер перемен» подул из старого забытого ящика.

В 1748 году начились раскопки Помпей. Взорам современников открываются почти не тронутые временем фрески, уютные улочки,  дворики и атрии. 
В то же время И.И.Винкельман пишет свои многочисленные труды, в том числе « Мысли о подражании греческому искусству», «Историю искусств древности» и прочее, прочее...
Не удивительно, что герои революции уподобляют себя античным героям. Многие даже меняют свои имена на нечто более звучное, например, Гракх.

 И,  как был прав Павел Петрович в своих предчувствиях, будущие цареубийцы уподобляли себя гордым римлянам на зловещем ужине 11 марта.
 

 
Столик из Павловского дворца. Россия, 1790 г.

Указ «О вольности дворянской» позволил многим дворянам удалиться от дел, осесть в загородных владениях и, наконец-то, жить по средствам. Благодаря этому  русская усадьба, ставшая постоянным местом проживания, преобразилась. Мемуарист Болотов вспоминает,  что приехав со службы домой, первым делом велел выломать все старинные лавки и полки, выбелить потолок, стены и печь, вынести простой дубовый стол, поставить складной, и для сидения - дюжину стульев и канапе.

После того он заказал новую мебель мастерам соседнего помещика, а также отдал своего крепостного на обучение столярному и резному делу.

Образец русской усадебной мебели, конец XVIII в.

Повсеместно требовалась удобная новомодная мебель, доступная провинциальным помещикам. Крепостные мастера быстро освоили новую эстетику и конструкции, и стали создавать  образцы не хуже заграничных. Мастерские Шереметьевых, Юсуповых, Строгановых и другие  были известны по всей России. Из крепостных Строганова был и молодой Воронихин.

Наличие собственных мастеров в каждом имении способствовало развитию мебельных форм. Появились новые типы столов: ломберные столики для игры в карты, удивительный дамский столик-бобик, столы-бюро с выдвижными ящичками и секретами. 

Мебель изготовлялась из местных парод дерева: орех, дуб, береза, тополь, сосна, ясень, липа. Стали широко применяться точеные детали. Мебель фанеровалась или  красилась по левкасу в белый, светло-розовый, светло-голубой цвета. Большей популярностью пользовались мозаичные наборы, маркетри.  Обычно это были простые геометрические орнаменты в «сеточкой», «ромбами», «полоской».

Говоря об интерьерах  эпохи классицизма, нельзя не сказать об активном участии архитекторов в разработке внутреннего убранства и мебели. Имена Воронихина, Львова, Бренны, Кваренги останутся не только в истории архитектуры, но и в куда более скромной истории мебельного искусства.
 

Кваренги. Проект отделки кабинета герцога Серракаприолы в Петербурге, конец XVIII в.

 
Воронихин. Павловский дворец, кабинет "Фонарик".

Исключительно для ЖЖ restavratorspb
ЖЖульета Рекамье

Вам это будет интересно!

Последние новости