Дорога в совершенство

Плод мук творчества... (см. предыдущий пост). Сдать надо в понедельник. Жду полезных советов и доброжелательных замечаний.

«Бесценных слов мот и транжир»
Лирический герой раннего творчества Маяковского

Владимир Маяковский – один из интереснейших и неординарных поэтов начала 20 века. Он сумел внести в поэзию новые приемы и темы, новые слова и новое видение мира. Его творчество – это едва ли не первая страница новейшей поэтической эпохи, ныне представленной именами Р.Рождественского и А.Вознесенского.
В.В.Маяковский впервые стал известен как член объединения футуристов «Гилея», но уже тогда его произведения выделялись ярким и неоднозначным стилем. Находясь под влиянием футуристов, он создает стихотворения, в которых лирический герой противопоставляет себя окружающем миру; в них чувствуется жесткое противостояние действительности, привычным идеалам и общественному мнению.
В ранних стихах и поэмах Маяковского было много нарочито грубого и агрессивного, что создавалось с целью противопоставить себя, свои стихи поэтам старшего поколения, признанным обществом:
Я над всем, что сделано
ставлю «nihil».
Конечно, в своем пафосе отрицания Владимир Владимирович не был первым (достаточно вспомнить тургеневского героя «Отцов и детей»), но, в отличие от литературного нигилиста, он хотел не просто «место расчистить», а создать новое, созвучное эпохе содержание, что, по мнению Маяковского, требовало новых форм. У него свое настроение, свой образ, свой ритм и рифма; его лирический герой громаден и громкоголос.
Поэт в представлении Маяковского обладает неограниченной властью над действительностью.
Я сразу смазал карту будня,
Плеснувши краску из стакана.
Жизнь общества в России Маяковский видит как серые будни, которые поэт призван окрасить в яркие цвета, преобразовать, изменить. Для этого нужны особые краски, особые приемы, особые инструменты.
А вы ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
В этом вызове слышится не только самолюбование молодого футуриста, но и призыв говорить языком эпохи, прислушаться к её ритму. Это роднит Маяковского (вопреки эпатирующим заявлениям в «Пощечине…») с символистом Блоком, призвавшим вскоре «слушать музыку революции».
Сквозь грохот строк «архангела громового» (М.Цветаева) можно различить тонкий голос лирика, устремленного к прекрасному и высокому, нуждающегося в понимании, сочувствии и надежде. С наибольшей лиричностью эти мотивы звучат в знаменитом «Послушайте!»:
Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают –
Значит – это кому-нибудь нужно?
Значит – это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!
Лирический герой В.В.Маяковского хочет найти в мире что-то родное, близкое, и поэт выражает это желание в совершенно нетрадиционных образах. В стихотворении «Скрипка и немножко нервно» автор рисует оркестр как модель социума с характерными персонажами, легко узнаваемыми: «барабан», «глупая тарелка», «геликон меднорожий». Но есть здесь и то, что близко лирическому «я»:
Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже ору -
а доказать ничего не умею!
. . .
Давайте -
будем жить вместе!
А?
Схожее настроение присутствует и в «Хорошем отношении к лошадям». Всё стихотворение проникнуто гуманизмом, любовью, участием:
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь.
Одиночество и отчужденность от общества человека, а здесь лошади, может быть скомпенсирована вниманием, сочувствием и состраданием. Это тоже попытка найти себя, что так необходимо лирическому герою.
Однако нежные ноты в «Послушайте!», «Скрипка и немножко нервно» скорее исключение, чем правило, потому что «не понимают», потому что «геликон меднорожий» глушит слабый голос скрипки, короста косности покрыла души. Отсюда резкое противопоставление своего поэтического «я» отрицательному «вы» - собирательному образу окружающего мира, ненавистного и жестокого. Идейное противостояние подчеркнуто здесь антитезой местоимений:
Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздилсь грязные, в калошах и без калош.
. . .
А если мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется – и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я – бесценных слов транжир и мот.
«Грубый гунн», «варвар», «транжир и мот» - в этих словах заключено представление Маяковского о поэте, о себе самом. Неужели же его призвание в растранжиривании «бесценных слов»? И кем себя видит лирический герой Маяковского в этом бесконечном хаосе жизни, водовороте событий? Кто он, жертва или сила, призванная спасти мир?
Интересная особенность художественного мира В.В.Маяковского – это сочетание в стихах личного и общественного; своеобразно и сильно, наравне с гордым индивидуализмом и самовозвеличиванием в них звучат ноты социального протеста. Поэзия, по Маяковскому, должна выполнять и социально-политический заказ:
Забудьте, плюньте
и на рифмы,
и на арии,
и на розовый куст,
и на прочие мерехлюндии
из арсеналов искусств.
Здесь автор рассуждений о том, как «делать стихи», во что бы то ни стало подбирающий к наиболее важному слову рифму, великий «рационализатор» стиха, изводивший «единого слова ради тысячи тон словесной руды, немного противоречит себе, любимому, правда, себе будущему…
Может быть, период стихотворной юности и должен быть таким щедрым на слова, темы, ритмы? Может быть, брошенное бесценное слово прорастет, как трава сквозь асфальт, к жизни и бессмертию?
Крупные поэтические формы, например, поэмы – показатель некой творческой высоты, в них как бы аккумулируются мотивы и приемы, апробированные автором ранее. В.В.Маяковский тут не стал исключением: значительной вехой в его раннем творчестве становится поэма «Облако в штанах». Её лирический герой изменчив, обнаженно правдив и смел; он восстает против пошлости окружающей жизни, он страдает и требует любви.
«Не мужчина, а - облако в штанах!», «жилистая громадина», златоустнейший», «самый красивый из всех … сыновей», «тринадцатый апостол», «весь из мяса, человек весь», «солдат, обрубленный войною» - всё это эпитеты, которыми он себя награждает, размышляя о роли и месте в бурной стихии жизни.
Одной из ключевых тем поэмы стала тема несчастной и безответной любви. Причем у Маяковского эта тема приобретает непривычные, «плотские» формы, что тоже явилось своеобразным идейным новаторством:
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.
. . .
Мария - дай!
Такая неприкрытая искренность и смелость выражений пронизывают всю поэму. Отчаяние, сопоставимое с размерами вселенной, принуждает богохульничать:
Я думал - ты всесильный божище,
а ты недоучка, крохотный божик.
Себя же он сравнивает с Христом, с «голгофником оплеванным», подчеркивая этим свою участь мессии и пророка, сошедшего на Землю в ожидании перемен:
А я у вас - его предчета;
я - где боль, везде;
на каждой капле слезовой течи
распял себя на кресте.
Пафос протеста против лживой морали, лживого искусства, лживой жизни обретает в поэме необычайно яркие словесные формы, подчеркнутые нервным ритмом и резкой сменой интонации. Масштабность изображения подчеркнута необычайно спокойным тоном концовки:
Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо.

Вселенский масштаб позволяет автору одновременно видеть и всю Землю, и одинокую страдающую душу, проникать сквозь время и пространство.
Обращение к будущему, далекому и неопределенному, - это один из важнейших мотивов лирики Маяковского (недаром он начинал как футурист). Но одновременно с этим через его раннее творчество проходит и мотив жестокого и неприемлемого настоящего, одиночества и озлобленности против действительности:
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот - я
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
В этом мире, настоящем, одиночество лирического героя поэзии раннего Маяковского, его душа, его мироощущение так и не были поняты, и автор завещает это сделать потомкам (не надменным, конечно).
Что ж, голос героя молодого Маяковского, по-моему, «прорвал громаду лет», золотые дукаты бесценных слов, столь щедро разбрасываемые им, украсили русскую поэзию и во многом определили ее дальнейшее развитие. А мы сегодня, вчитываясь в «книжки», как сказал бы сам Владимир Владимирович Маяковский, ощущаем горячее дыхание его лирического героя.

Вам это будет интересно!

Последние новости