Дорога в совершенство

- А скажи, господин городовой, какой нынче у нас день?
- Уж молчал бы! - презрительно ответил Баргамот. - До свету нализался.
- А у Михаила-архангела звонили?
- Звонили. Тебе-то что?
- Христос, значат, воскрес?
- Ну, воскрес.
- Так позвольте... - Гараська, ведший этот разговор вполоборота к
Баргамоту, решительно повернулся к нему лицом.
Баргамот, заинтригованный странными вопросами Гараськи, машинально
выпустил из руки засаленный ворот; Гараська, утратив точку опоры,
пошатнулся и упал, не успев показать Баргамоту предмета, только что
вынутого им из кармана. Приподнявшись одним туловищем, опираясь на руки,
Гараська посмотрел вниз, - потом упал лицом на землю и завыл, как бабы воют
по покойнике.
Гараська воет! Баргамот изумился. "Новую шутку, должно быть, выдумал",
- решил он, но все же заинтересовался, что будет дальше. Дальше Гараська
продолжал выть без слов, по-собачьи.
- Что ты, очумел, что ли? - ткнул его ногой Баргамот.
Воет. Баргамот в раздумье.
- Да чего тебя расхватывает?
- Яи-ч-ко...
Гараська, продолжая выть, но уже потише, сел и поднял руку кверху. Рука
была покрыта какой-то слизью, к которой пристали кусочки крашеной яичной
скорлупы. Баргамот, продолжая недоумевать, начинает чувствовать, что
случилось что-то нехорошее.
- Я... по-благородному.." похристосоваться... яичко а ты... - бессвязно
бурлил Гараська, но Баргамот понял.
Вот к чему, стало быть, вел Гараська: похристосоваться хотел, по
христианскому обычаю, яичком, а он, Баргамот, его в участок пожелал
отправить. Может, откуда он это яичко нес, а теперь вон разбил его. И
плачет.
Баргамоту представилось, что мраморное яичко, которое он бережет для
Ванюшки, разбилось, и как это ему, Баргамоту, было жаль.
- Экая оказия, - мотал головой Баргамот, глядя на валявшегося пьянчужку и
чувствуя, что жалок ему этот человек, как брат родной, кровно своим же
братом обиженный.
- Похристосоваться хотел... Тоже душа живая, - бормотал городовой,
стараясь со всею неуклюжестью отдать себе ясный отчет в положении дел и в
том сложном чувстве стыда и жалости, которое все более угнетало его. - А
я, тово... в участок! Ишь ты!

Л. Андреев. "Баргамот и Гараська"

Вам это будет интересно!

Последние новости