Дорога в совершенство

Эпиграф
Пройдут века, и люди поймут, что от скотов их не отличает ничто… Они и есть скоты.

Белокрылый рыцарь летел по коридору вокруг дворцового двора, подметая пестрые плиты кончиками крыльев. Ранние звезды тонули в надвигающейся тьме, напоенной душным запахом роз.
Мрачный серый грифон, сопровождаемый стражей, плелся по двору, звеня цепями на ржавых кандалах. Увидев его, Белокрылый невольно остановился. Зверь был истерзан, ребра проступали из-под его шкуры, иссеченной бичами, на полинявшем хвосте гноились глубокие надрезы.
«Вот для чего меня призвали во дворец! – подумал Белокрылый. – Но какой изверг мог с ним так поступить?».
Шум многолюдного зала был слышен издалека. Тяжелые двери открылись бесшумно, рыцарь вошел в собрание. Выкрик камергера потонул в легкой болтовне. Блеск орденов и позументов слепил глаза, гром музыки и гомон толпы оглушали. Белокрылый едва приблизился к трону, где король самодовольно покручивал ус. Монарх был уже навеселе и милостиво пригласил новоприбывшего не церемониться и чувствовать себя на Весеннем балу как дома.
Вдруг – не сон ли это? – Белокрылому почудилось, что юная красавица поманила его пальчиком из-за витой колонны. Скрывшись в ее тени, рыжеволосая принцесса с самым серьезным видом поправила золотую корону и спросила:
- Не ты ли прославленный рыцарь Белокрылый, искусный врачеватель и травник?
- К вашим услугам, несравненная, - ответил тот, чувствуя, как пол кружится под ногами.
Лукаво улыбнувшись, она поднялась на цыпочки, к самому его уху:
- Изготовь для меня самое действенное любовное зелье, настолько сильное, чтобы к нему нельзя было подобрать противоядие, и настолько действенное, чтобы испивший его влюбился в первого, кого увидит перед собой. Вот чаша, наполни ее…
Белокрылый не понимал ничего из того, что говорила ему принцесса, не помнил, как покинул затем собрание – он слышал только благовонье ее волос, не в силах очнуться.

Едва забрезжил свет, Белокрылый вышел из темной комнатушки рядом с конюшней, где должен был жить при дворе, прикрывая серебряную чашу свернутым платком. Из-под ткани пробивался тонкий зеленоватый дымок, - он так и тянулся вслед за идущим рыцарем, наполняя дворец запахом дикой мяты.
Принцесса еще почивала. Служанка приняла чашу, молча поклонилась и удалилась в покои.
«Если бы принцесса отпила хоть один глоточек и взглянула на меня мельком…» - тщетно пытаясь отогнать эту мысль, рыцарь задержался. Из-за плохо прикрытой двери он услышал, как в покоях кто-то прыснул со смеху и пустился плясать, шлепая босыми ногами по полу.

***
Во дворе королевского дворца вокруг железной клетки суетились слуги. Белокрылый вышел понаблюдать за ними. Вскоре клетка была водружена на самом солнцепеке, и из подземелья на дневной свет вывели серого грифона. Он жмурился, упирался всеми лапами – его втащили в клетку и заперли на крепкий замок. Белокрылый не мог скрыть своего удивления и подошел к стражникам:
- Зверь болен и нуждается в уходе, зачем же его посадили в клетку в такой зной?
Старший стражник, взяв рыцаря под руку, потащил его в тень, подальше от глаз соглядатаев, и там, сглотнув слюну и постоянно озираясь, поведал:
- Ты, верно, прибыл издалека, если не знаешь причины. Знай, чужеземец, что мы сами не можем без скорби смотреть, как терзают прекрасного грифона, но таков был приказ принцессы… Этот грифон из старинного рода прибыл ко двору, чтобы нести службу и ведать королевской казной, как его деды и прадеды. На его беду, как раз в ту пору принцесса пожелала видеть в своей короне редчайший из камней, именуемый «слезой грифона». Как известно, эти существа никогда не плачут на людях, так как их слезы обращаются в самоцветы, а кто ими завладеет, будет повелевать жизнью и смертью того, кто их пролил. И вот принцесса велела грифону плакать – гордый зверь ответил ей отказом. Тогда принцесса велела всем придворным и слугам издеваться над ним, шпынять, глумиться, поджигать ему хвост и обливать помоями. Король на все смотрит сквозь пальцы – принцесса единственная наследница… Грифон с достоинством сносил все удары судьбы – полгода его гнобили, как собаку, он же не отвечал обидчикам ни словом, ни делом, ни взглядом.
В неописуемой ярости принцесса приказала заковать его в кандалы, лишить пищи и сна, выводить ежедневно под палящее солнце и под проливной дождь; отрядила молодых пажей, чтобы потчевали зверя дубинами, и королевского палача, чтобы сек его бичом и терзал его плоть огнем и железом, - вот уже два с половиной месяца мы сторожим его, и до сих пор никто не видал в его глазах ни одной слезинки… Мы уж по всякому к нему обращались с увещеваниями: поплачь, батюшка, не заставляй ты нас себя мучить! А он все молчит да смотрит так – сердце кровью обливается…
Молодой стражник окрикнул говорившего, и тот вернулся на пост у клетки. Грифон сидел, закрыв глаза, под отвесными потоками огня.

***
В зале было не пройти, не протолкнуться. Белокрылый рыцарь стоял за колонной, - там, где вчера прекрасная принцесса велела ему приготовить зелье.
Грифона втащили в зал на цепях, - он гордо вышагивал на подгибающихся от слабости лапах. Принцесса восседала на троне, в порфировой мантии, рассыпав золото волос по плечам. По мановению ее ручки служанка поднесла зверю – рыцарь сделался белее своих крыльев… – серебряную чашу, от которой шла мятная волна.
- Пей, - приказала принцесса.
- Надеюсь, там яд, - ответил ей грифон.
Он осушил чашу, поставил ее на пол в звенящей тишине. Все затаили дыхание. Легкая зеленая дымка от зелья еще клубилась вокруг его головы, туманила разум, наполняя залу тонким звоном – принцесса с бесовской усмешкой прошипела:
- Посмотри на меня…
Зверь не слышал ее - она крикнула так, что задрожали пустые доспехи возле трона:
- Посмотри на меня!
Грифон поднял на нее безумные желтые глаза – слова застыли на кончике его языка. Он замер, оглушенный. Его души, почерневшей от боли и унижений, коснулся рассвет, где в бесконечном пространстве светлеющего неба пронесся с песней жаворонок – грифон вдохнул этот немыслимый простор, и …
Принцесса заглянула в глаза грифона, в самую душу, - и увидела там себя. Она захохотала, торжествуя, - злобно, жестоко, по-звериному скалясь. Люди толкали друг друга в бок локтями, шептались «Смотри, смотри! И вправду…!», хихикали, как идиоты, и показывали на влюбленного зверя пальцами.
Металлический грохот оборвал все звуки. Дрожь тяжелого меча сотрясала стены – отбросив оружие, Белокрылый рыцарь стоял, закрыв лицо руками.

***
Грифон полюбил – под улюлюканье людей, находящих подобные забавы вполне пристойными звания человека, он вышел во двор, расправил ослабшие крылья и взлетел к горным вершинам. Он возвратился с целым ворохом бархатных эдельвейсов – весь дворец сбежался смотреть на это чудо.
Грифон сложил цветы к ногам принцессы – ах, как она была хороша в золотой короне и золотом водопаде благоуханных волос!
- Принцесса, я люблю тебя, - сказал грифон. - Ты прекрасней и ценнее этих цветов стократ, ты подобна вечно юному солнцу, освещающему бренный мир! Я люблю тебя и прошу принять в дар мое сердце…
- Жалкий урод! – воскликнула принцесса, топнув ножкой. – Кому нужны твои признания? Ты выпил любовного зелья, - они ничего не стоят! Неужели ты думаешь, что кому-то нужно твое сердце – простой кусок мяса?!
Из огромных желтых глаз потекли на землю потоком лиловые камни, сверкая в сумерках всеми цветами радуги – и в ту же минуту грифон упал замертво. Принцесса, смеясь, бросилась собирать камушки в подол.

***
Мрачный рыцарь Белокрылый бросил к ногам принцессы разломанный на части лук и переломленный меч.
- Вы призвали меня ко двору, чтобы заставить грифона умереть? Так радуйтесь же, он умер. Клянусь, что больше никогда мои зелья, мой меч и мои стрелы не послужат вам, прекрасная принцесса. Вы родились, не зная любви, и умрете, не зная. Моя служба окончена.
Принцесса, удивленная грубостью его тона, повела плечиком.
- Как твое имя, рыцарь Белокрылый? – лукаво спросила она и рассмеялась, звонко, весело, швыряясь лиловыми камешками в слуг. Так повелось от века, что кто-то умирает, проливая слезы любви, а кто-то этими слезами забавляется.
Белокрылый забросил на спину пустой колчан и, уходя, бросил:
- Купидон.

Вам это будет интересно!

Последние новости