Дорога в совершенство

Современная история хатха-йоги полна парадоксов, большей частью вменяемых Шри Кришнамачарье, который начал усиленно разрабатывать асаны практически в полном отрыве от традиции хатха-йоги.. Каким образом Шри Кришнамачарье удалось проигнорировать оба истока хатха-йоги – натхов на севере и сиддхов на юге, – хотя он славится синтезом северного и южного индийских учений? Попытаемся выяснить это с помощью краткого пролога к кайя-садхане – технике одухотворения физического тела тамильских сиддхов, изложенной в древнем трактате под названием «Тирумандирам» сиддха Тирумулара. Говорят, что Тирумулар был братом по ученичеству Боганатхара, – гуру легендарного Бабаджи, и не менее легендарного сегодня автора «Йога-сутр» Патанджали..

Прошли те времена, когда отмежевание хатха-йоги от патологической фиксации на здоровье тела, потрясало как откровение. Ныне мало кто из практикующих путает йогу с гимнастикой. Но почти никто не представляет себе хатха-йогу без асан, прочно отождествляя их. Расширение спектра положений тела во всех доступных конфигурациях доселе представляется основным методом проработки тела для само-трансформации. Однако вопрос о степени необходимости асан в хатха-йоге решается в зависимости от того, что преобладает в самом определении: методология или целеполагание. Дело не в «бесполезности» асан или неадекватности их выполнения и даже не в исключении асан из хатха-йоги, а в растождествлении одного из методов и цели всей системы. Хатха-йога по определению отличается от йоги тем, что в ней присутствует нацеленность на то, чтобы не ограничиться духовным освобождением (самадхи), а добиться телесного просветления вплоть до полного перевода материи в энергию. Лишь внешняя рефлексия исходит из видимости, где асаны (как работа с физическим телом) суть хатха-йога. Возможно, но не обязательно.

Для основателей хатха-йоги внимание к телу исходило из вдохновения на преображение тела, и любые пригодные для этого методы составляли хатха-йогу. Среди них асаны занимали некое место, но не случайно классическое объяснение термина «ха-тха» как уравновешивания двух полюсов энергии отсылает скорее к пранаяме. Современная история хатха-йоги полна парадоксов, большей частью вменяемых Шри Кришнамачарье, который начал усиленно разрабатывать асаны практически в полном отрыве от традиции хатха-йоги. «Йога-сутры» были для него программным текстом, что доподлинно известно из многих источников, а все остальные методы он прекрасно подгонял под цель йога-сутр – самадхи. Безусловно, он владел целым спектром методов, применимых в хатха-йоге, но цель у него была не хатха-йогическая (не полная трансформация тела). В итоге, его последователи считают практику асан необходимой для духовного освобождения (самадхи), тогда как идеал телесного преображения, заложенный у истоков хатха-йоги, осуществим иными методами и позволяет обходиться минимумом асан.

Каким образом Шри Кришнамачарье удалось проигнорировать оба истока хатха-йоги – натхов на севере и сиддхов на юге, – хотя он славится синтезом северного и южного индийских учений? Прежде всего, как выходец с юга Индии, он был потомком великого альвара Натхамуни (имя не означает принадлежности к натхам). К тому же это течение вайшванизма развивалось в рамках вишиштадвайта Рамануджи и противостояло адвайте. Но в тамильской традиции шиваиты-сиддхи составляли оппозицию всем другим учениям, включая альваров, именно по качеству отношения к телу. Как известно, пранаяма и прочие техники хатха-йоги складывались на пути интериоризации ритуала, или введения духовных отношений внутрь тела. В отличие от альваров, сиддхи никогда не совершали храмовых богослужений, считая тело единственной обителью духа. Напротив, для Шри Кришнамачарьи ритуальная практика в наследии альваров до конца дней оставалась важной частью духовной реализации. Но он никогда не передавал вайшнавские посвящения своим ученикам в области асан, поэтому те становились просто учителями асан как таковых.

Что касается натхов, то здесь Шри Кришнамачарья сделал слишком широкий шаг назад, так что эта традиция выпала как среднее звено между двумя терминами – асаны и самадхи. Поясним это лаконичное утверждение. Ставя целью полное телесное преображение, натхи разрабатывали техники, составившие хатха-йогу, в частности, асаны. В этом процессе появилась «Хатха-йога-прадипика», ставшая библией хатха-йоги, где делается немало реверансов в сторону древнейших «Йога-сутр» в смысле единства целей практики в самадхи. Однако натховская конкретизация цели в телесности расширяла смысл самадхи, чему соответствовала техническая разработка асан. Шри Кришнамачарья же сделал основой своего учения сами «Йога-сутры», опираясь в технологии построения практики асан непосредственно на текст, где для самадхи достаточно одной асаны. Просто он начал трактовать «удобную и устойчивую» асану как «каждую» асану. Так многообразие асан стало средством достижения самадхи в духовном смысле, без преображения тела, и натхи разделили участь тамильских сиддхов, до нынешнего времени пребывая в забвении.

В самой Индии последним реализованным тамильским сиддхом считается святой Рамалингам, но он подвизался ещё в ХIХ веке и просто «превратился в свет», не оставив преемников, кроме поваров на кухне, где до сих пор ежедневно готовят еду для раздачи всем голодным – что и составляло основную «телесно-ориентированную» практику самого просветленного. Можно найти сиддхов среди тамильских лекарей, но они изъясняются только на тамильском, если вообще соизволят с вами изъясняться. Известным адептом шайва-сиддханта, признанным индийскими авторитетами, был американец Шивая Субрамуниясвами, автор работ «Танец с Шивой» и «Слияние с Шивой». Именно эта школа представляет на Западе тамильский шиваизм и своим важнейшим текстом считает «Тирумандирам». По-видимому, они имеют прямое отношение к линии тамильских сиддхов. Гуру самого Субрамуниясвами был тамильским святым, жил на Шри Ланке как аскет, демонстрировал сиддхи. Но на внешнем уровне у них преобладает обрядовый шиваизм, а в практику кундалини-йоги инициируют только принявших монашеские обеты.

Из того, что представляется доступным в виде приобщения к традиции сиддхов, на поверхности находится крийя-йога. Согласно теории Маршалла Говиндана – переводчика «Тирумандирама» с тамильского на английский – основатель крийя-йоги Бабаджи есть не кто иной, как один из восемнадцати тамильских сиддхов. Надо отметить, что идущая через него современная крийя-йога как традиция не менее спорна, нежели современная хатха-йога. При скептическом подходе, требующем преобладания достоверности над суждением, обращают на себя внимание две «мистические гипотезы»: во-первых, сама идея Говиндана об ученичестве Бабаджи у Боганатхара; во-вторых, все его астральные встречи в некоем гималайском ашраме с неизвестным «бабой», посвящающем в широко распространённые среди подвижников мудры и пранаямы. Очевидно, что несложно поставить под вопрос как древние истоки данной крийя-йоги, так и её принципиальное отличие как отдельной традиции. Примечательно лишь то, что здесь тоже практически отсутствуют асаны при сохранённом акценте на качественное изменение физического тела.

Иная альтернатива, тоже возникающая с подачи Говиндана, как ни странно, интегральная йога Шри Ауробиндо. Всем известно, что великий йог не признавал асаны, но по восемь часов в день ходил из угла в угол своей комнаты, проторив в каменном полу за тридцать лет глубокую траншею. Тем не менее, ирония неуместна: он делал это с осознанной целью низведения сверх-разума в тело для его преображения! Говиндан утверждает, что Шри Ауробиндо признал сходство своего йогического опыта с описанием реализации Рамалинги – тамильского сиддхи девятнадцатого века. Более того, ашрам в Пондичери, по некоторым текстам, оказался расположенным на месте древнего ашрама сиддха Боганатхара. Конечно, трудно проверить, но «суть не в сути, а в колорите». Шри Ауробиндо с большим скепсисом относился к хатха-йоге, понимая под ней, как западно-образованный человек, просто «заботу о здоровье», которая заставляет сознание увязать в материи, как она есть. Однако его стремление к преображению тела на клеточном уровне путём непосредственного низведения сверх-разума отвечает цели подлинной хатха-йоги.

«Тирумандирам» ещё не скоро будет доступен на русском языке, и даже полный английский перевод в девяти томах готовится коллективом тамильских учёных к выходу только в следующем году. Однако мы имеем добротное научное исследование «Тирумандирама», выполненное путём сравнения нескольких тамильских списков и анализа множества комментариев, где традиция сиддхов представлена в общих чертах. В книге «Йога сиддхи Тирумулара» представлена система кайя-садханы (телесно-ориентированной духовной практики) в контексте Шива-йоги, которую авторы отождествляют с Кундалини-йогой, хотя сам Тирумулар не пользуется этим термином. Следовательно, он способен показать новый путь к исконной цели подлинной традиции хатха-йоги, нисколько не впадая в зависимость от известной ему методологии выполнения асан. Отмечая восемь необходимых асаны, он упоминает, что всего их 108, но тем и ограничивается. Тирумулар определяет сиддху как дживан-мукту (освобождённого при жизни), который обладает телом из просветлённого осознания, подобно телу самого Шивы, и всё же это физическое тело!

Хотя «Тирумандирам» считается тирумараем (литература бхакти в тамильском шиваизме), он явно отличается содержанием изложения нового типа йоги (нава-йоги), которая имеет дело с чакрами, пранаямой, париянга-йогой, символизмом и т.п. В «Тирумандираме» в рамках Шива-йоги разработана также и аштанга-йога, и как источник он необыкновенно информативнее, чем «Йога-сутры» Патанджали. Это самый первый трактат на тамильском языке по Шива-йоге, ранее известной как Кундалини-йога, заложивший основы новой традиции. Тирумулар называет йогов, практикующих Шива-йогу сиддхами. Они суть дживан-мукты, которые пребывают в телах уже после достижения освобождения, или йоги, стяжавшие бессмертие. Дживан-мукти - это состояние воплощённой премудрости, при котором йогические достижения вполне преображают все аспекты человеческого существования. Тирумулар обозначает дживан-мукту термином чомбар, который в тамильском языке означает состояние прозрачности. Быть освобожденным при жизни – значит стать Шивой, или Высшей Абстракцией, неограниченной формой или временем.

Согласно исследователям «Тирумандирама», дживан-мукта подобен плоду тамаринда, у которого кожура отстаёт от мякоти, словно свободная одежда. Дживан-мукта не умирает физически, а преобразуется в пара-мукту, наделённого дивья-дехой, то есть божественным телом из света и блаженства, которое ничем не отличается от состояния бытия и становления единым с вечным сознанием. Дживан-мукта не умирает, чтобы достичь освобождения, а преображается в сам способ освобождения – дивья-деху. Когда дживан-мукта окончательно переходит в дивья-деху, он воссоединяется с Вечностью, где обретает единство со Свидетелем Вселенной – Пара-Муктой, постоянно просветлённым сознанием (калатита), запредельным ограничениям пространства и времени, и достигает Шивости. Наглядные примеры дивья-дехи дают Шри Чайтанья, вступивший в храм Пури и обратившийся в «столп света», и Рамалинга Свамигал, вступивший в Шивость путем преображения всего себя в свет. В Тамилнаду поныне никто не сомневается, что прославленные сиддхи живы до сих пор, поскольку для них не существует смерти. Адеш.

©  Мария Николаева (Шанти Натхини);
для московского журнала Йога №4(16)\2006.

Вам это будет интересно!

Последние новости