Дорога в совершенство

Вьётся пустынной стрелой-змеёй пыльный, пустой тракт. Ни ветерка не пронесётся над его длинным, жёлтым телом. Вдалеке маячит фигура. Вот она приближается, уже можно различить контуры: это серый старенький ишак, манерами напоминающий хана в изгнании, а на нём сидит молодой китаец - недавно только разменял восемнадцатый год. Одет он со вкусом: зелёный халат из тончайшего шёлка с вышитыми на нём золотыми драконами, зелёные же шёлковые шаровары, да уйгурская шапочка, украшенная бисером. За спиною - цзянь* с инкрустированным перламутром эфесом, заявляющий о том, что его хозяин - не какая-то мелкая сошка, а человек, как минимум, ранга судьи или тунлина*. В руках - цинь*, издающий под проворными смуглыми пальцами прихотливый мягкий звон. В общем, это Сяо-Лунь, покинувший Бухару и уже въезжающий в Самарканд - плодородный город, богатый, столицу ханскую.
Как ни богата, ни шумна Бухара, как ни щеголяют там студенты и суфии своей учёностью - с Самаркандом рядом покажется Бухара маленьким селеньицем, а суфии со студентами - лишь огородниками да пахарями. Всё здесь было по-столичному: сперва-наперво, с маленького Дракона взяли полдирхема за въезд жирные, будто перепела на столе хана, стражники с ятаганами, потом на базарной площади украли кошелёк, в котором и было-то, что полтора медяка да горсть изюма, и попытались устроить суд по шариату за то, что ишак китайца съел у одного торговца ветку черемши. Отмахавшись от торговца тем, что он-де, ни слова на арабском и, упаси ,Хозяин Девяти Небес, фарси, Сяо поехал искать чайхану Сулеймана ибн-Фархада Абу-Аббаса. Проезжая мимо одного из домов, он увидел, как странный маленький старичок молился Аллаху:
- О, Аллах, Царь Небесный, научи меня, как добыть хотя бы пять дирхемов на плов и чай!
Тут с крыши случайно отвалилась черепица - и бух на голову возносившему молитву. Тот очухался, потёр голову подолом чапана и, морщась, промолвил:
- О, Великий, я просил тебя научить, где достать мне пять дирхемов. А как голову разбивать, я и сам знаю!
- Не ушиблись ли вы, оффенди? Не больно ли вам?, - поспешил тут же на помощь расторопный Сяо.
- Да нет, не очень. К старости голова становится - что камень. Такая же крепкая и так же мало мозгу: шайтан угораздил меня сесть под этой стеной!
- Хотите, я отведу вас туда, где вас напоят и накормят досыта?
- Ты б ещё спросил у ишака своего: хочет ли он лишнюю горсть клевера. Ты бы спросил у беркута не хочет ли он отведать даром падшую газель! Веди меня, юноша, веди немедленно!
Китаец усмехнулся, протянул руку старику, и они пошли искать харчевню вместе.
- Как ваше имя, уважаемый?, - обратился Маленький дракон к своему спутнику.
- Зовут меня, чинский юноша, Мулла Насреддин.
- Так это вас я видел в той придорожной чайхане?
- Да, меня. Я возвращался из Бухары в Самарканд. О, в Бухаре я очень приятно проводил время...
- Наверное, вы обучались там наукам?
-Куда уж наукам? Старая моя голова - что полный бурдюк: ничего туда больше не вольёшь, а коль постараешься - так оно вытекать тут же станет.
- Быть может, вы ездили туда по торговым делам?
- Нет, мой юный друг. Деньги - они как вода, а торговцы - словно ямы. Вода у них задерживается. Я же - подобен горе: текут с меня очень быстро прохладные струи.
-Что же вы делали в Бухаре?
- Да так, развлекался по-своему: захотелось иметь бухарскому хану крылатого коня. Ну, он и попросил меня как-нибудь помочь.
- И вы помогли?
- Да. Я взял его лучшего вороного жеребца из конюшни, а потом продал его в Гяндже. Хан, да храни его Аллах, редкостный баран! Он поверил не только в то, что у коня могут вырасти крылья, но и в то, что скакун улетел!
Засмеялся Сяо-Лунь рассказу Насреддина, и хотел было рассказать ему свои истории о странствии из Гуаньчжоу, но показалась впереди вывеска чайханы богоспасаемого Сулеймана, и путники нырнули в тёмный провал тенистой харчевни.
Глоссарий:
* - цзянь - китайский традиционный прямий меч. Носить его могли только благородные люди.
* - цинь - китайский аналог гуслей.
* - военное звание вроде прапорщика.

Последние новости