Рижский цикл. Рассказ второй.

25.05.2012

Рижский цикл. Рассказ второй.

«Рижский май»

Май, идеальная пора для романтических встреч, гуляний под луной, танцев под теплыми каплями дождя, любований закатным небом. В эту пору всё вокруг цветёт и благоухает всякоразными запахами. А на Рижском взморье просто волшебно! Ты идешь по пляжу босиком, ищешь янтарь, ракушки, строишь замки из песка, загораешь и купаешься в удивительно теплом Балтийском море. А вечером ты идешь по клубам, по ресторанам, по барам, гуляешь в Вецриге. Ты наслаждаешься жизнью и понимаешь как она прекрасна. А если рядом с тобой ещё и любимая девушка, то «и целого мира мало…»

Ты гуляешь с ней рука об руку везде, носишь её на руках, и люди видят вашу любовь. И завидуют белой завистью, ведь с тобой настоящая богиня, и она выбрала именно тебя. Вам не нужен никто, вы сами по себе, лишние люди только мешают вам. У вас идиллия. Как прекрасны майские вчера в Иге, когда вы сидите на набережной Даугавы, лёгкий ветерок треплет вам волосы, а вы обнимаетесь и греете друг друга.

Наверное, такая идиллия возможна лишь во сне. А в жизни ты не можешь себе всего этого позволить. И всё потому, что ты живешь в России, а она в Риге. И ты понимаешь, что такая разлука может быть вечной, но не хочешь в это верить.

Таких историй, наверное, не происходило ни у кого в жизни. И, дай Бог, не произойдет.

Он был обычным московским парнем. Таким, как большинство его сверстников. Но он отличался от них по сути своей. Всем им было наплевать на страну, он же был ярым патриотом. Все болели за ЦСКА, ему же на это было совершенно наплевать. Все курили, некоторые кололись, он же только пил, много пил. У всех девушки были рядом, у него же была в Риге. И так во всем остальном. Наконец, он был одним из последних романтиков, он имел понятие чести и совести, он был настоящим мужчиной. Он был…

В тот роковой май он в который раз поехал к любимой в Ригу, на две недели такого аленького, но его собственного счастья. Он чувствовал неладное, но не ехать не мог. Всё было как обычно, но что-то настораживало. Первая неделя их счастья была самой лучшей в его жизни. Но пришло 9е мая. День Великой Победы на нацизмом. Праздник, отмененный в Латвии. Они собирались идти к мемориалу вместе, поздравлять ветеранов, которым весь мир был обязан существованием. Но она пошла. А он пошел. Он знал, что делал.

Но всё не заладилось с самого начал. Националистов было подозрительно много на улицах. А возле мемориала он увидел свою любовь в объятиях какого-то латыша. Весь мир мигом перевернулся для него. Он потерял, что так берег. Но не знал, чем это обернется.

Он ожидал, что будет бой, он знал, что он не один: с ним всегда были русские ребята в этот день. Но нацистов было слишком много. Вот упал дедок: бритоголовый ублюдок огрел его доской по голове и начал срывать с недвижимого тела ордена. Глаза юноши налились кровью, адреналин выбрасывался в кровь промышленными дозами. Он подскочил к скинхэду и со всей силы ударил его в висок. «Убил!» – пронеслось в его голове. В ту же секунду на спину опустился железный прут, но он устоял. Вытащил свой верный штык-нож и полоснул по горлу напавшему на него сзади подонку. «Сууукаааа!» – его крик переходил на звериный рык. – «Умрите, мрази!» Еще один нацист завыл от боли: клинок рассек ему руку до кости. Но сзади пришёл еще один удар, на сей раз по затылку. Он упал на землю, только лишь на миг перед тем как закрыть глаза увидев капли своей крови, капавшие с волос на землю. Его окружили и начали бить ногами со всех сторон. «Теперь крышка», – думал он, – «а ведь чувствовал, что не надо ехать…»

Он лежал на асфальте около Вечного огня и умирал, лежа в луже своей крови. Ему отбили все внутренности, пробили голову, но юный герой был еще жив. Уголёк жизни медленно затухал в его глазах. Он не хотел жить. Он умер, но умер как герой.

В тот день все новостные каналы только и обсуждали его поступок. Но ему уже было всё равно.

Его любимая сидела на крыше своего дома, обхватив руками колени, и ревела. Она понимала, что не ценила его, что так и не сказала ему всей правды.

«Ну что, дурочка, добилась своего?» – спросила темнота. – «А я ведь хотел сделать тебе предложение…» – и темнота будто бы всхлипнула.

«Я..не..знала..что так..все выйдет..»

«Ты достаточно знала меня, чтобы предположить это», – глухо отозвалась тьма и из неё вышел Он.

«За… что… мне…это?» – крикнула она и замолкла.

Призрак сел перед ней по-турецки и неумело закурил. Казалось, даже дым от сигареты был настоящим.

«Ты сама прекрасно знаешь, за что. Надо было головой думать, а не тем, чем ты…» – с нажимом сказало приведение.

«Я дура! Я круглая дура!» – закричала девушка. – «Хочешь, я спрыгну отсюда, и мы будем вместе вечно?!»

«Хоть твое раскаяние и искренне, я тебе не верю». – отрезал призрак. – «И вообще, я еще маму схожу навещу, она, поди, места себе не находит».

И он исчез. Остался лишь окурок и горстка пепла рядом. А она все сидела и ревела. Но она решилась, сама не зная для чего, и шагнула навстречу луне.

Им так и не суждено было встретиться в заоблачном мире. И не потому. Что он не принял ее, нет. Она сама не смогла понять, какую ошибку совершила в тот девятый майский день.

Каждую весну распускаются липы в Межапарксе, каждый май у Вечного Огня поминают фронтовики пацана, ставшего им боевым товарищем. И каждую весну на его могиле появляется письмо одного и того же содержания: «Мама, у меня все хорошо. Завтра я делаю ей предложение. Я же знаю, что ты одобряешь мой выбор. Вот наша с ней фотография. Целую, твой любящий сын.» И каждый раз его мать плачет на той могиле, читая это последнее письмо.

Любовь на расстоянии обогащает, но может и погубить, стоит об этом помнить всегда. И, любя богиню, нужно знать, что ничего не вечно и спокойно принимать ее уход.

PS: в рассказе множество неточностей и прочего. Но дело тут в том, что основная тема здесь-чувства людей.