Дорога в совершенство

- Ромка купил себе костюм, - огорошил меня сообщением муж. Мы сидели за вечерним столом – каждый за своим – и, устремив глаза на мониторы, вкушали пищу плотскую (спагетти, известные как болоньезе) вкупе с духовной.
Ромка – младший брат супруга – серьезный молодой человек, отличающийся солидностью и тщательным подходом к любому делу. Поскольку в приверженности к неформальным кругам общества его заподозрить было чрезвычайно сложно, я не узрела ничего необычного в факте покупки им костюма и молча воззрилась на мужа, ожидая пояснений.
- Горнолыжный костюм, - пояснил флегматичный супруг, без устали барабаня пальцами по клавиатуре. – Намеревается учиться у нас премудростям горнолыжной науки.
Я оторопела.

***
История моей с лыжами любви началась года в четыре, когда мои родители, заядлые горнолыжники и завсегдатаи склонов Эльбруса и Чегета, облачили меня в полное обмундирование и привезли в подмосковное Чернево. Никакими «Московскими Альпами» тогда еще, само собой, даже и не пахло. Меня затащили на вершину горы, поставили на лыжи и подтолкнули к склону. «Езжай», - говорят. Как глянула я вниз, как прикинула угол склона… «Нет», - говорю, - «не поеду», - и головой отчаянно мотаю. «Не позорь нас», - возмутилась мама и грозно насупила брови, а папа ласково улыбнулся и подпихнул меня пониже спины. И тут закон всемирного тяготения взял надо мною верх.

Всем известно, что первый блин – он комом. В моем случае комом этот самый блин оказался ничуть не фигуральным. Нелепо размахивая палками и покоряя вершины ультразвука, я пронеслась четко по прямой, чудом никого не сбив, и удачно затормозила в большой пушистый сугроб. Позже, лежа на спине и созерцая, подобно Андрею Болконскому, серое небо, я поклялась себе, что больше никогда и ни за что.

«Никогда и ни за что» продлилось до первого курса университета. Той зимой мое мироздание в очередной раз перевернулось с ног на голову, вследствие чего ваша покорная слуга (не иначе как будучи склонна к мазохизму) возжелала новых свершений. И, не долго думая, в очередное воскресное утро напросилась с родителями на склон в Крылатское.

Признаюсь честно, то время мне до сих пор без слез вспоминать сложно. Какая-то куцая курточка, совершенно не приспособленные для катания потертые джинсы, старые мамины лыжи – мои ровесники, и апофеозом всего этого – древние польские горнолыжные ботинки. О, они заслуживают отдельной оды: кожаные, сработанные трудолюбивыми ремесленниками на века, с тяжелыми металлическими заклепками, они сжимали ногу ледяными тисками, словно средневековый испанский сапожок. Я чувствовала себя столетней дамой в траченной молью лисьего меха горжетке на балу у сатаны…но с упорством, достойным лучшего применения, продолжала топтать склон.

И, как и всякая проявившая упорство хорошая девочка, я была вознаграждена: сначала сменились ботинки (о прощай, прощай средневековая Инквизиция!), потом как-то незаметно поменялись лыжи, а после в новом голубеньком комбинезончике мне и в Европу ездить не стыдно стало.
А что же лыжи? А лыжи мои первые остались жить на антресолях и долго еще служили мне верой и правдой: не одного свежеиспеченного адепта горных лыж ставила я на них и отправляла пинком вниз по склону…

***

- Горнолыжный, говоришь? Пора расчехлять старые лыжи? – я недобро усмехнулась и потерла ручки.

Последние новости