Первый рассказ Рижского Цикла

25.05.2012

Первый рассказ Рижского Цикла

Он сидел на крыше и смотрел вдаль. На западе полыхал оттенками красного закат. Ему казалось, будто солнце опускается прямо в пруд. Второй месяц коротал он здесь вечера в одиночестве. Второй месяц он не приводил сюда свою любимую. Второй месяц он чувствовал пустоту в своей душе.

Он сидел и вспоминал. Вспоминал те два года, проведенные вместе, те летние вечера здесь, на крыше, в созерцании закатного солнца. Его взгляд остановился на кадке с гладиолусами.

«А ведь она так их любила…» – пронеслось в его голове. Он вспомнил её детскую радость, когда он принес цветы, её волосы, запах хны от них, запах её тела, её глаза, её губы, её…

«Надо избавляться от воспоминаний, так и до прыжка с крыши недалеко».

Вот скамеечка, на которой они сидели, созерцая закатное солнце. Вот голубиная пара; они так любили себя с ними сравнивать.

«Только музыка спасёт от шага в никуда…» – надрывался Самосват в наушниках. Слеза появилась в уголке левого глаза, правая щека зашлась в судороге…

«Нельзя нервничать, перекосит на всю жизнь»,– пронеслось в мозгу.

Чувство одиночества накрывало его с головой: все, кого он знал, были счастливы, были рядом со своими любимыми. Опять нахлынули воспоминания. Он топил своё горе в водке, но это не помогало. Он не мог забыть…

Два года; в семнадцать лет это мало, порой даже незаметно как летит время. Но за эти два года он успел узнать жизнь такой, какая она есть, без прикрас. Он был романтиком. Но жизнь сломала его. Он любил одну девушку, любил всем сердцем, думал, так будет всегда, что она – это его судьба. Но она ушла. Ушла к гопнику, покатилась вниз в бесконечных пьянках, абортах, героиновых ломках… Как кадка с гладиолусами. Как его сердце.

Легкий хлопок, звон осколков толстой глины по асфальту, куча земли и умирающие цветы в ней. Разбитое сердце, умирающая любовь, а вместе с ней и душа. Он никогда не станет прежним. Этот мир не любит романтиков.

Он уехал. Бросил учебу, жизнь, семью, всё, что хоть как-то напоминало ему о ней. За родителей он не боялся: у них были деньги, с ними осталась его лучшая подруга, девушка, любившая его, но так и не ставшая его женой. Он уехал к пылающему югу. Воевать наемником. В Абхазию. Два года приходили от него чеки на крупные суммы, и всего два письма за все время. Одно – с орденом Героя. Героя той страны, которой уже не было, страны его счастливого детства, страны его счастливого и беззаботного детства. А потом приехал его напарник и сказал, что он погиб.

Та операция была, как всегда, успешная. Но он получил очередь в живот. Не спасли его с таким трудом добытые титановые пластины, вшитые в бронежилет. Это ранение было смертельным.

Он лежал на площадке перед пещерой и смотрел на закатное солнце. В горах закат не такой как в городе, в горах ты видишь весь мир у себя на ладони, мир, погруженный в яркие закатные краски. Он прижимал к груди фотографию своей любимой и плакал. Он чувствовал как уходит его жизнь, но не делал ничего. Пылающее багрово-красное солнце отражалось в его очках, которые он так и не снял, но жизни в его глубоких карих глазах больше не было. Он умер, видя закат, лучшее что он видел в жизни, символ своей любви.

«Я тебя любил, глупая, а ты так ничего и не поняла…» – была его последняя мысль перед смертью.

Никто не знает, где находится могила этого юного героя, её следы исчезли, как исчезает всё с лица земли. Но его дух остался в каждом, кто знал его, дружил с ним, любил его. Он всегда останется в их памяти грустным романтиком, любившим всем сердцем единственную девушку.

И всю оставшуюся жизнь, которую будут проживать за него другие, будет пустой та скамейка на крыше, та квартира, где он жил, и душа той, которая его так и не смогла понять.

P.S. Это первый рассказ рижского цикла, я тогда еще мало писал=)