Дорога в совершенство

Дурное состояние. Мало того, что из-за кашля до пяти утра не могла глаз сомкнуть, так еще в субботу пришлось кота отвозить на операцию.
Едва соображая кто я и что я, кашляю, плотками увешана, всякий раз, когда моргаю, глаза болят, так еще мое чудо сидит на коленях и смотрит так, словно все понимает. А взгляд такой красноречивый и глубокий (глубже и выразительнее газ многих людей) и будто мне говорит: "А я все знаю!"
"И боюсь!" - добавляю я про себя. Мой Канадец на коленях обвернут в шарф, одет в свою куртку, но дрожит, хотя подушечки пальцев такие теплые и даже влажные - в машине-то жара, печка топит во всю.
Он все понял еще накануне вечером, когда я металась по кровати, пытаясь ухватиться за ниточку сна. Пришел и лег ко мне на грудь - так нас мама утром и нашла.

Операционный стол (не первый раз вижу) всегда вызывает тошноту и страх. Слишком много их было, этих операционных столов, за этот и прошлый год. Мы его в руках держим, а он все обмякает и обмякает - наркоз действует моментально. И лежит, едва-едва теплится огонек дыхания, а глаза открыты. Меня выставляют за дверь, где уже сидят другие хозяева со своими друзьями - на часах-то едва за девять перевалило!
Когда меня приглашает врач, я кидаюсь к нему и думаю: "Боже, а глаза-то никто не закрыл!" Их уже поволока покрыла, лапы, голова - все у него мягкое, как из пластики. Ему укол делают в язык, чтобы он скорее от наркоза отошел. Отходит, но тяжело, бьется, как птица у меня в руках, не узнает, едва шевелится и ничего не видит. Все рвется куда-то, пока в машине еду, а дома… Дома он по полу стелется и ползет к унитазу, как пьяные передвигаются, так и он. Заносит его постоянно, не соображает, едва переставляет ноги.
А потом я прилегла, чтобы через час собраться и выдвигаться на учебу, а глаза, мои глаза так болят. И тут я чувствую, как он ползет по мне и снова на грудь ложится. Недолго мы так лежим, совсем немного. Я потом ухожу, но периодически звоню маме.
А он не пьет, едва ест. Воду приходится через шприц заливать - спит и спит. И самое ужасное, когда я приползаю домой, он все лежит в корзинке, укрытый платком. Я наклоняюсь, и на меня смотрят, распахнутые огромные, желтые глаза. И настолько у меня тяжело на душе, что я едва нахожу силы не зарыдать - так красноречив был его взгляд.
Правда, к ночи ему стало лучше, мне - нет. Мы вместе лежали и смотрели живопись Миро. Она сливается с очередным бредом в моей голове, но дальше стадии эмбриона не выходит. Наверное, мне стоит купить диктофон и надиктовывать все свои мысли туда. А к трем часам утра ему стало совсем хорошо, и мы вместе легли спать. Он-то спал, а я опять металась в приступе сухого кашля и мечтала о том, что я хочу к морю.

Последние новости