Дорога в совершенство

3.
Сон

 

Палуба,
надстройки в сурике стена,

Медные
барашки, по три у окна,

Высохшие
сети, цепи якорей –

Всё
залито солнцем на краю морей!

 

Утопает
в солнце моря горизонт!

 

Всё
залито солнцем! Не поможет зонт!

 

Капитанский
мостик, бортовой журнал,

 

Карандаш
закладкой, циркуля пенал,

Пиллерсы
и трапы вдоль бортов на ют –

Всё
залито солнцем! Паруса поют!

 

Утопает
в солнце моря горизонт.

 

Полный
ход, ребята!

В базу!

На ремонт!

 

В
базу…

 

         …тёплой дрёмой всех обволокло.

Минус
сорок давит! Но во сне тепло.

Минус
сорок, воздух – битое стекло!

Генератор
тоже плачет, как на зло.

 

Замерзает
море, как к утру трактир.

 

Лодочник
готовит лодки в новый мир…

Минус
сорок давит! Десять – про запас.

Лодка
отплывает в этот раз без нас.

 

Утопает
в солнце горизонта синь!

 

Спите
же, ребята…

 

         – Дед, швартовы кинь!

 

 

Волнительно.
Тревожно и волнительно.

 

Тревожно
и волнительно вдвойне

Мне
на душе, когда Восток стремительно

Уходит
в ночь, скрывая мир во тьме.

 

И
ночь висит над вымерзшим пространством,

 

Где,
без луны и звёзд, хоть выткни глаз,

Всё
давит градусы с завидным постоянством.

И
минус сорок! Десять – про запас.

 

Я
эту ночь давно уже стараюсь

 

Забыть
совсем… Но тот, из детства, сон

Опять
приходит. Снова просыпаюсь.

Что
мне сейчас поведать хочет он?

 

Средь
таёжных склонов

 

дальних сопок,

Над
заснеженным пространством

мгла кругом.

Выделяясь
сетью мелких тропок,

В
центре снегопада срубом дом.

 

Шапка
снежная на крыше развалилась,

 

Мелкое
окошко смотрит в ночь.

Левая
стена чуть накренилась,

Сруб
бревенчатый, как в сказке.

Ну, точь-в-точь!

 

В
хате свет в тельняшку стены красит,

 

Брёвна
– что полоски по душе.

Уголь
в печке потихоньку гасит

Стужа…

Холодно уже.

 

Зуб
на зуб не сходится, морозно

 

Каждой
клеточке в бескрайности зимы…

В
детский сон, прошу – не забывайте,

С
Вами погрузились вместе мы.

 

Детство.

 

         От ветров и стужи

Укрывает
нас оно не зря

В
бухтах тихих,

                   там,

где чайка кружит,

Зной
и нега…

                   Где-то там – моря.

 

Там,
за скалами, за мачтами деревьев,

 

Что
на кронах держат небеса.

Там,
за снегопадом птичьих перьев.

Там,
вдали,

                   где замолкают голоса.

 

Детям
интересно бесконечно

 

Рисовать
в отливах на песке

Высохшею
крабовой клешнёю.

Как
и веточкой по снегу…

                            Взгляд в тоске

За
мелькающими пятками босыми

Вкруг
омытых солью валунов

Чертит
стрелки…

                   Ливнями косыми

Смоют
их шторма.

 

                   – Ты к ним готов?

 

 

Точно
так же,

 

где-то там, в Сибири,

За
ватагой резвых пацанов

Взгляд
скользит по снегу…

И имбири

вкус
слегка горчит…

 

                   – Так ты готов?

 

 

Детство,
детство…

 

                   Где твоя защита?

Для
чего, однажды,

                            лет с пяти,

Жизнь,

как сон,

тревогою прошита?

И
покой с тех пор мне не найти.

 

Мог
ли знать

 

мальчишка из Норильска,

иль Хабаровский, влюбленный в жизнь, юнец,

То,
что вкус имбирный

в шторм охотский

иногда пророчит нам конец?

 

Свет
метнулся,

 

закачал по стенам

тельника бревенчатую бязь.

Мне
б проснуться,

И
щекой коснуться

Маминых
ладоней…

                   Брёвен вязь

По
углам метает волны-тени,

Стынет
воздух…

                   Как сейчас, точь-в-точь,

Давит
градусы мороз,

                   проникнув в сени.

Минус
сорок!

И повсюду ночь.

Детский
сон.

Обычно он так светел,

Безмятежен
и прекрасно тих,

Даже
если ворс шинельных петель

Гладит
мать в ночах годин лихих.

 

Детство,
детство…

 

         Пусть и сиротливо

Маленькие
души по Руси

Раскидало
время.

                   И пугливо

Угольками
глаз

дитё косит…

В
годы войн тяжёлые, до боли,

До
разрывов связок,

взрослый мир

Согревал
детей своих.

А коли

Есть
хотелось, то готовил пир.

 

Пир
– не пир, а кипяток вкрутую

 

Чайный
лист распаривал на всех.

И
об банку черствую, сухую

Корку
бил отец!

                   А раны тех,

Кто
делил с ребенком в медсанбате

Охристый,
поджаристый сухарь,

Заживали…

                   Как тогда, я бате

Иногда
кричу:

 

– Батяня, вжарь!

 

Врежь
гармонью!

Хохотом!

Высоцким!

Вдарь
морским,

отборным,

         на
весь дом!

Или
так схвати меня в охапку,

Что
б всю жизнь

я помнил бы потом,

Как
любить умел ты не заботой

Нежных,
теплых материнских рук,

А
примером жить своей работой,

Что
б наотмашь!

         Чтобы всем вокруг

Было
видно, что на этом Свете,

Не
на том, где вечность и покой,

Здесь,
на этой чертовой планете,

Человек
живёт!

                   Он – батя твой!

 

–
Надо жить, мой сын, наотмашь!

 

Миг за мигом, день за днём!

Что
бы не жалеть однажды

                                      век, что
прожит, там, потом.

Чтоб
не стыдно людям было

                                      дать ответ
за все дела!

Для
чего ещё, скажи мне,

                                      тебя мамка
родила?

 

Мать,
отец так близко.

 

                            Только,

За
границей мира сна

Мандариновая
долька

Сохнет
в блюдце у окна.

Батарея
жжет пространство,

Греет
ночь Сибири ГРЭС.

Сосны
в серебре убранства

Обрамляют
краем лес.

Над
таёжно-белоснежной многомильною страной

Чайкой
робкой, белокрылой детский сон поднялся мой.

Заблудилась?

Или ищет что над спящею тайгой

С
высоты, расправив крылья?

 

                  

 

– Чайка,

ты лети со мной!

В
ночь.

         До Дальнего Востока,

Где
за кромкой берегов

Острова
лежат,

                   где Бога

Помнят
чаще…

 

                   – Ты готов?

 

 

…в
эту даль над облаками,

 

До
курящихся Курил,

Разметав
во сне руками,

Я
летел,

что было сил.

 

Ту
избушку

 

 сном из
детства,

И
домашнее тепло,

И
ребят, что по соседству

Жили,

         всё обволокло,

То
ли утренним туманом

Потеплевшей
вдруг зимы,

То
ли серным, жгучим паром,

Что
на Сарычева мы

Прошлым
летом наглотались

возле ванночек в грязи,

Словно
белым покрывалом

сон размыло…

 

– Погоди!

 

 

–
Погоди, постой, не надо,

 

Не
буди, дай досмотреть,

Что
б  ладони моей мамы

В
той зиме я смог согреть.

Что
б успеть сказать ей слово,

Что
в пол горла поперёк

В трудный
час стояло…

Снова!

Хоть
во сне сказать бы мог!

 

Мама,
папа, дорогие,

 

                   Мы вернёмся!

                   Я вернусь!

Вы
простите,

Мы – такие,

Влюблены
в моря!

И пусть,

Пусть
не скоро будем дома,

и увидеть вас, родных,

Может
быть, еще пол года

                   не придется…

                   Нам иных,

В
гладких скатертей узорах,

в череде земных забот,

Никогда,
ведь, не найдется

                   мест, что лучше этих вод,

Островов,

в цветах вулканов,

Наших
преданных ребят,

И
штормов,

и льдов капканов,

Чаек,

что с утра пестрят

Точками-тире
морзянки

В покрывалах
берегов.

 

– Глянь,
моя!

 

                   Всё ж, долетела!

 

Ночь
уходит.

 

 

                   – Ты готов?

 

 

Ночь
уходит.

 

         Горизонт лазурный.

Перекрестия
швартовых над водой.

Спит
команда.

В бортжурнал дежурный

Запись
сделает,

         там где-то мы с тобой

В
каждой строчке,

         в каждой параллели

Жизнь
свою

так высоко поднять

Не
однажды,

         сквозь шторма сумели.

И
её у нас

кому отнять?

 

Сна
картины памятной полоской

 

На
тельняшке свой оставят след.

Иней
трапы, пиллерсы неброской

Белою
вуалью кроет…

Свет

В
многоточье островов,

восточный

Горизонт
неспешно красит в синь.

Ночь
уходит…

 

                 

– Да,

проскочим,

точно!

Конец
связи!..

 

         – Дед, швартовы кинь!

 

Вам это будет интересно!

Заклятье на победу

Витамин В12 (кобаламин) и вегетарианство.

Котики сладостные

Ошибки родителей:

эмоции

Последние новости