Дорога в совершенство

«Ноль!...». Варцев вяло открыл глаза. Вокруг стоял тихий, еле заметный полусумрак. Иногда казалось, что это туман из дыма, остатки пепла от некогда царившего здесь света. Верно, кто-то совсем неосмотрительный как-то давно бросил горящую спичку в насыщенное фотонами пространство. Пламя моментально всколыхнуло, охватив каждую частицу, каждую молекулу комнаты, и вскоре весь свет превратился в жалкую горстку едко пахнущего гарью тумана, желтую темноту маловатных ламп. Варцев закрыл глаза, стало совсем темно. Ноль снова пронёсся у него перед глазами, лихо виляя округлостью своей фигуры.
Уснуть не получилось, он итак спал уже третие сутки, каждый раз насильственно заставляя делать это свой организм. Это были в своём роде страшные пытки, но в них он находил умиление. Самоистязание казалось Варцеву самым интересным занятием, которое можно было придумать, сидя в этой закрытой от окружающего мира Комнате.
Впрочем, он давно уже свыкся с мыслью о том, что мир окружает его только на расстоянии вытянутой руки, и ни метра далее, так что ограничениям он себя никаким не подвергал.
Варцев сел на кровать, облокотившись о деревянную стену. Та ехидно скрипнула, и опять погрузилась в своё плоское созерцательное безмолвие.
- Который сейчас час? – промычал он, открыв один глаз.
- Половина, - ответил сиплый голос.
Сиплый голос принадлежал Йору Мель, странной бесформенной субстанции неопределённого функционального назначения.
- Половина чего?
- Половина всех часов, - ответило Йор, немного помолчав. Его голос, тихо и незаметно выкарабкался из гортани и также незаметно и боязливо удалился восвояси, не попрощавшись ни с кем.
Варцев приоткрыл напловину второй глаз, закрыв первый на две трети. Пять шестых мира показались ему до боли знакомыми, и он не спешил искать повода для удивления от наступивших перемен. Оглянувшись, он заметил ещё троих, помимо Йора, людей, отбрасывающих две отчётливо вырисовывающиеся тени на потолке. Варцев жил с ними уже более чем три месяца. Он не мог никак запомнить их имена - всё время забывал порядок, в каком надо звать этих людей. Периодически они укладывались в его голове, но тут какому-то имени становилось там жутко тесно, и оно моментально улетучивалось. Он выстраивал тяжёлые логические ассоциации в надежде, что это способно избавить от этой нелепой забывчивости, но всё тщетно. В конце концов он плюнул на это, и стал звать их как попало. Людей по-обыкновению Мо, Зо и Сурхи; теней – Чаддо и Варцев-тень.
Сурхи была женщиной, поэтому Варцев её любил.
Он поднялся с кровати и подошёл к окну и прижался к холодному стеклу щекой. Окон в Комнате не было и в помине, но к счастью кто-то очень реалистично умудрился нарисовать их карандашом на деревянной стене, так что нельзя было отличить от настоящих рам и форточек и вполне банального вида из окон. Вскоре никто уже и не помнил, что это всего-навсего рисунок. Варцев посмотрел на улицу. Там шёл дождь, он отчётливо ощущал это. Капли падали ему на лицо, впиваясь в глазные яблоки. Дождь любил питаться мягким стекловидным телом его глаз. Наконец Варцев нашёл в себе силы оторвать взор от окна – ведь ещё бы минута, и пришлось смотреть бы на вещи каким-то иным, нечеловеческим способом.
- Надо бы чай заварить, что ли… - подумал он, говоря вслух, - в горле как-будто собаки…
Варцев посмотрел на реакцию остальных. Реакции не обнаружилось, многие были мертвы или уже почти ещё живы. Только Варцев-тень подняла с пола спички и, достав одну из них, чирканула об коробок. Тотчас тень стала невидимой. «Что?», -молвила она. Варцев воспринял это за неудачный сарказм, и ничего не ответил исчезнувшей тени. Он достал из шкафа железный чайник и наполнил его водой. Чайник немного протекал, поэтому Варцеву пришлось наполнить его докраёв, чтобы воды хватило если какая-то её часть должна будет просочиться сквозь жестяное покрытие.
Спичка, наконец, догорела, и тень вновь обрела свои неясные очертания. Она протянула коробок Варцеву. «Благодарю!», - язвительно оттарабанил тот и зажёг камфорку. Пламя горело сегодня розовым с лиловыми штрихами и серыми точками. Варцев достал из кармана брюк кожаный кошелёк и принялся считать количество оставшихся у него денег. Насчитав ноль, он, предварительно смяв их, засунул обратно в брюки. У него вызывало восторг, когда какая-нибудь старая толстая продавчиха, в попытках превратить такой вот комочек жёсткой бумаги в материальную и практическую ценность, плевалась и крыла чем свет не попадя бескультурных покупателей, которые умудряются идти в магазин с таким отношением к деньгам. В такие моменты он любил мечтательно закрыть глаза, создавая тем самым образ неподвластного внешнему воздействию сил человека. Человека, находящегося на несколько ступеней выше любого из ныне живущих. Иногда его богоуподобление заходило слишком далеко, и он начинал творить чудеса, изменяя мир, в котором он жил, до неузнаваемости. Но сойдя с небес на землю, Варцев никогда не забывал все вернуть на свои места – в этом было его главное достоинство. Ещё он презирал мягкие поверхности и эквивалентность.
Чайник кричал благим матом от невыносимой боли, причиняемой ожогами. Варцев своим горьким дыханием затушил газ и снял уже не подававший признаки жизни чайник. «Скоро рассвет»,- устало заметил он, добавляя в заварку специальных специй и щепотку земли, так как чай не хотел приобретать истинно подобный ему цвет.
- Кто-нибудь не желает ли? – провозгласил Варцев.
- Ну не откажусь, пожалуй. – ответило Йор Мель.
- Я бы тоже с удовольствием, - подвердила Варцев-тень. У неё не имелось рта и отсутствовали абсолютно все пищеварительные органы, что, впрочем было характерно для таких же существ, которые лишь что-то подтверждают. Как иногда выражались сами тени, во всем была повина радиация, поразившая землю с самого её сотворения. Прежде, согласно историческим летописям, ничего или никого не было.
Те, кто были мертвы или ещё только совсем живы, обоюдно согласились пропустить по чашечке. Варцев проглотил чайник целиком и выплюнул остатки всем желающим.
- Сегодня будет ночь, - сказал он.
Кто-то кивнул головой.
-Погарцевать бы изящно на лошадке сизой в горошинку, под летней луной получая загар…
Эта мысль никогда не приходила Варцеву в голову. Он ужаснулся. Ему стало плохо от того, сколь много он ещё не знал и не понимал. Ведь казалось, что весь мир у него на ладони… Варцев потёр об брюки внезапно запотевшую ладонь. Зажглись до боли невыносимые монохромные лампочки. Всеми цветами чёрно-белой радуги.
Варцев давно уже мечтал вырваться за пределы этой опустошённой Комнаты. Он постоянно твердил всем остальным о пагубности воздействия здешнего микроклимата, о том, что, возможно, оставшись здесь, многие рискуют получить до конца жизни недееспособность к внутреннему размножению. Свою речь он всегда оканчивал потоком тошноты, но, видимо, слишком велико было сплетение инородных мыслей в чужих головах, чтобы пробить несуществующую грань между иллюзией и банальным прагматизмом. «Чёрт меня побери!», - ругнулся он. «И вас всех тоже…». На него, бывало, находила некая ярость, и он рвал и метал. В основном, половые тряпки. А более ничего не находилось под рукой.
Варцев не знал, что делать дальше. Его душа душа была, вроде как, переполнена чем-то вроде эйфории, только крайне зыбкой и неустойчивой, готовой в любую минуту перерасти в мрачную меланхолию. И это ему крайне мешало. Была ли это скука? Ему не было по кому скучать. Тем не менее он сидел и просто смотрел в свои глаза, будучи не уверенным, нужно ли ему в данное время делать что-либо, думать о чём-либо, мечтать ли.
Его раздумья прервал возглас обоих теней о завершении распития ими чая.
- Великодиозно! – причмокивая, воскликнула одна.
- Гранколепно! – добавила туда же другая.
И обе зажгли спички.
«Везёт же им, - подумал Варцев, - мозгов нет…»
Он посмотрел на окно, плавно переведя взгляд на настенные часы, потом опять на окно и снова на часы. После тридцати таких упражнений заметил между этими объектами сходство. «Эквивалентность!», - и он зажмурился. Монохромные лампочки превратились в нити. Йор Мель шепнуло Варцеву на ухо пару ласковых, но не жизнеутверждающих слов.
- А небо. Какого оно цвета сзади?, - спросило вдобавок существо.
- Нёбного, - усмехнулся Варцев. Ему нравились каламбуры в стиле своего рта.
- А земля?
- Не знаю. Её сзади не видно. Там темно. Темновато.
- Ты был?
- Нет.
- И не буду, - ответил Варцев, - я здесь пока. Хотя тоже не особо есть.
Мель, разочарованное, удалилось прочь. Больше никто это не видел.

12.03.2006

Последние новости