Как мы ходили в детский сад

24.05.2012

Как мы ходили в детский сад

или как развеять иллюзии всего за три часа

Когда мне впервые пришлось редактировать какие-то тексты, я часто впадала в ступор, не зная, как же исправить тот или иной кусок. Вроде бы видишь, что никуда не годится, а как улучшить – придумать не удается. Конечно, опытный редактор легко во всех этих случаях с задачей справился бы, а мне пришлось изобрести метод, который скромно называется методом номер 1. Он прост: если не знаешь, как исправить текст (независимо от длины – слово, предложение, абзац, главу), лучше всего его стереть. Интересно, что авторы обычно с такой правкой соглашаются и даже радуются. Я впоследствии делилась этим изобретением с разными людьми, сначала многие относились с недоверием или принимали за шутку, но вскоре убеждались в гениальности и универсальности этого метода :)

Это только присказка… Поток необработанных свежих впечатлений про детский сад (увы, не сказка) – впереди…

Позавчера мы с внучками первый раз поехали в государственный детский сад. (Старшая внучка в прошлом году ходила в ту же ЦЛП-шную интегративную группу, о которой пишет galderia: http://galderia.livejournal.com/45411.html#cutid1, но поскольку возить было страшно далеко, мы решили попробовать пойти в другой сад, поближе.) Я раньше по работе (как эксперт Центра лечебной педагогики) в этом саду бывала, и мне казалось, что он неплохой.. Мы не рассчитывали, что девочки согласятся сразу остаться без нас, а поскольку в одну группу их по возрасту поместить нельзя (не самое умное правило, ну да я не об этом), то мы поехали вдвоем с сыном (их отцом), чтобы быть вместе с каждой на время адаптации. Надо отдать должное дирекции и воспитателям – в отличие от других садов, там это разрешается.

Я запаслась распечатанным текстом и наивно надеялась, что внучка меня отпустит и я смогу посидеть рядом в коридорчике и всласть поредактировать. Внучка не отпустила меня ни на минуту, но редакторская доминанта уже была запущена… Впрочем, увидела я довольно обычные вещи. Воспитательница говорит слишком громко (а как еще говорить, если детей в группе предполагается 25?). Много лишних замечаний и риторических вопросов («Аня, ну зачем ты отнимаешь игрушку у Володи?» - во-первых, ответ и так ясен, во-вторых, Володя не жаловался, и вполне можно дать им шанс самим разобраться.) Идеи давать детям возможность самим строить отношения, проявлять инициативу – нет в принципе. Дети, надо сказать, ходили по струночке, и представить себе, что было бы, если бы кто-то реально не слушался, я побаиваюсь… Время от времени детям даются ценные указания, что драться нехорошо, потому что это плохо, а «ковырять в носу нельзя, потому что это неэтично». (Когда я рассказала о последней фразе невестке, она наивно спросила: «А что, воспитательница часто шутит?» - и никак не могла поверить, что все серьезно.) В целом же было не абсолютно ужасно даже на мой критический редакторский взгляд, а внучка потом сказала, что ей было интересно и в общем понравилось. Она себя там чувствовала довольно спокойно, но это спокойствие было обусловлено уверенностью, что я с ней и никуда без договоренности не уйду. Время от времени кто-то из пришедших людей (например, медсестра) начинали меня воспитывать, что это уже не ясельная группа, и нечего мне тут торчать, девочка уже большая. Интересно, как они себе представляли: что я втолкну девочку в группу и закрою дверь? Или незаметно сбегу, дождавшись, когда она отвернется? В Цлп-шном саду она согласилась оставаться одна через месяц, и это было ее собственное решение.

Сын тем временем с младшей дочкой в группе трехлеток наблюдал, как расставание происходит у них. Оказалось, что именно так, как ни в коем случае нельзя, и происходит. Деловая сердитая мама привела плачущую девочку, втолкнула ее в группу и сразу ушла. Девочка лежала на полу и билась в истерике, воспитательницы читали ей нотацию и переговаривались между собой (сын думает, что для него) о том, что в прошлый раз она сама успокоилась. Одна из воспитательниц сердито сказала девочке, чтобы шла плакать в другое место, а то она мешает ей раскладывать омлет по тарелкам. Остальные дети сидели за столиками с ложками в руках и с испугом смотрели на происходящее, есть почти никто не мог. В результате сын сам подошел к девочке, поговорил с ней, отвлек на какую-то игру, и она плакать перестала. Тетенек же эта ситуация просто раздражала как досадная помеха; идеи, что можно как-то малышке помочь, у них не было… Через какое-то время внучка увлеклась игрой, сын договорился с ней, что ненадолго уйдет, и вышел в коридор. Остальное доносилось уже из коридора. Было слышно, как тетки (все-таки не могу их называть воспитательницами) кричат на детей, чтобы они шли туда-то, делали то-то, а когда одна из девочек обкакалась, тетка ее ругала, говоря, что если еще раз это повторится, так и будет ходить грязная. Это, пожалуй, самый сильный штрих, но в качестве дополнения скажу, что слышала от других родителей про милую манеру одной из этих теток говорить детям, что если они не будут слушаться, то придет волк (вариант: злой дядя) и их заберет.

Если в первой из описанных групп что-то сделать еще можно, то здесь, увы, степень профнепригодности такова, что помочь может только метод номер 1…

Еще мне довелось пронаблюдать, как педагоги реагируют, если возникают какие-то проблемы. Оказалось, что воспитателям «наших» групп крупно повезло: они все время обсуждали между собой и с детсадовским психологом, какой ужасный ребенок есть в третьей группе. Представляете, он дерется! Поистине ужасно. Его уже водили к психологу (наверное, в наказание?), беседовали с мамой (как я поняла, довели ее до слез), но, представьте, ничего не помогает. Ему объясняют, какой он жуткий (даже не «жутко себя ведет», а сам как есть жуткий), а он на такой гениальный педагогический ход почему-то не поддается и не исправляется. (Когда я спросила педагога, назвавшего ребенка в лицо жутким, зачем он так делает, он мне сказал, что когда ребенок будет себя вести по-другому, он ему и скажет по-другому, а сейчас он работает зеркалом. А когда я сказала, что намного лучше действует позитивная обратная связь, он с иронией спросил: «Бабушка психолог?» Как всегда, я только потом сообразила, что правильным ответом было бы сказать: «Нет, намного хуже - лечебный педагог».) Все воспиталки очень радовались, что этот «жуткий» Сережа не в их группе – кроме тех, разумеется, в чьей группе он по несчастью оказался, – те ходили в трауре… Обсуждался бедный Сережа при других детях и при нем самом тоже.

Интересно, есть ли в их педагогическом арсенале что-то кроме нотаций и вызова мамы на ковер? И своеобразно понятого отзеркаливания? Что-то я сомневаюсь…

Мы пробыли всего три часа (ушли немного раньше того момента, когда девочки начали бы сами проситься домой). Возможно, в остальное время в саду все по-другому. Но в этом я тоже сомневаюсь…

Я отдаю себе отчет, на какой риск идет руководство сада, пуская родителей в группу вместе с детьми. Это говорит, с одной стороны, о похвальной открытости, а с другой – о том, что они сами не понимают, насколько антипедагогично то, что у них происходит, иначе они бы постеснялись кому-то это показывать… Получилось, что я сыграла роль «засланного казачка» и увидела картинку изнутри. Не окажись мы с сыном там, нам бы и в голову не пришло, что такое возможно в детском саду, о котором неплохо отзываются разные знакомые и который внешне производит приличное впечатление. Что же тогда делается в других, куда родителей не пускают? И главное – что все они, и «хорошие», и «плохие», – часть системы, которая не может не калечить психику детей. Время от времени к нам в ЦЛП приводят детей с «последствиями детского сада», но я по чрезмерной наивности не понимала, насколько это тотально… Характерно, что воспитатели совершенно не подозревают о возможных проблемах и рассказывают, что у них всегда с детьми все в порядке: ведь если у ребенка начнется, скажем, невроз и его из сада заберут, то в саду никто об этом не узнает, а родители или будут винить в происшедшем себя, или вообще не свяжут состояние ребенка с детским садом. В саду остаются крепкие, психически устойчивые (т.е. те, кто может «закрыться броней» и приспособиться), а «отходы производства» видим мы и психиатры. (Так же как результаты постпрививочных осложнений видят не в поликлинике, а в больнице.)

Что бы я сделала на месте заведующей? Уволила бы теток, пугающих волками и ругающих обкакавшихся трехлеток, а для остальных устроила бы ликбез: о теории привязанности, о том, что ребенок – это личность и как можно эту личность уважать, не нарушая дисциплины и не запугивая, о пользе положительного подкрепления и вреде негативного, о психологии агрессии. И вообще о том, что любая возникающая проблема – это вызов, и если они настоящие педагоги – то они вызов примут и проблему будут решать, а если нет – то непонятно, зачем таких пускать к детям. Потому что других нет – это не ответ…

Система, которая производит «отмороженных» приспособленцев, кому-то, конечно, выгодна. Но «производство» невротичных, озлобленных, агрессивных невыгодна даже государству.

Upd: Дорогие френды, поскольку я написала свой пост, чтобы поделиться общезначимой проблемой, а не чтобы бороться с конкретным детским садом, прячу идентифицирующие комментарии,. за что прошу у их авторов прощения!