Дорога в совершенство

            Я не знаю как закончиться эта история, потому что она только началась. А началась она сравнительно недавно или относительно давно. Не все истории начинаются в одно и тоже время, какая-то начнется утром, какая-то вечером. Одни происходят зимой, другое осенью, но все события имеют свойство происходить. Так вот, все произошло в одно морозное утро.

            На севере зима ранняя, но вплоть до поздней весны снег остается белым. Он уютно хрустит под ногами, блестит на солнце, слепит глаза. По такому свежему снегу и шла эта молодая женщина. С каждым шагом она была все ближе к цели, но шла все медленнее, вразвалочку. Через полчаса она дошла до родильного дома номер два, а еще через несколько часов родила меня, мальчика. Но меня она уже не увидела. Был конец 1989 года.

            - Даже и не думайте! Еще одного не возьму!

            - Ольга Николаевна, ну не на улицу же его.

            - А мне все равно! Куда его оформлять? Чем его кормить? Не могли еще до месяца откормить, нет, нам подавай!

            Возмущению заведующей не было предела. Мест в детдоме давно не хватало, время было тяжелое, детей усыновляли мало, как ,впрочем, и во все времена. А тут еще я, недоношенный, недокормленный, никому не нужный, свалился на бедные головы руководствующего состава.

            - Ну хорошо. Правда, не выкинешь же.

            Ольга Николаевна бережно взяла меня на руки, критически осмотрела своими проницательными карими глазами, нежно что-то проворковала и сама отнесла в палату грудничков.

           - Надежда Алексеевна! Наденька! У нас пополнение, сейчас только привезли, еще оформить не успела.

            - Но, Ольга Николаевна, вы же знаете, некуда!

            - Знаю, Надюша, знаю. А что делать? Придумай что-нибудь.

            Меня бережно передали человеку, которого я в будущем долгое время любил. Надежда относилась к тому типу людей, кто отдаст себя без остатка другим, ничего не потребуя взамен. Полненькая хохотушка любила каждого своего воспитанника любовью родной матери, и не имея своих детей, всю душу вкладывала в таких несчастных как мы. Все, кто вырос под ее крылом, умели любить не только жизнь, как обычный детдомовец, но и других людей. Она навсегда осталась в моей памяти тем, кого можно назвать мамой. Долгое время я еще различал людей по цвету волос. Русоволосая Надежда Алексеевна была для меня воплощением семейного уюта. Именно семейного, а не детдомовского, но тогда я этого еще не понимал, да и не старался, мне ведь было хорошо так же как любому ребенку, выросшему в семье.

            Надежда, ласково приговаривая, отнесла меня в кроватку. Я сразу же мерно засопел. Со мной вообще никогда не было проблем. Спал, когда скажут, ел, что положат. Как бы то ни было, я готовился встретить свой первый день в приюте основательно выспавшись.  

            Утро в нашем заведении начиналось с того, что в палату заходила дежурная нянечка, вместе с ночной они меняли всем подгузники, рассказывали друг другу новости. Потом дежурная по столовой вкатывала в палату наши бутылочки и помогала нянечке кормить нас. Все ели по-разному, но большинство отличалось отменным аппетитом. И далее все шло как у всех нормальных деток, только с четом того, что нас в палате было около двадцати или больше, и все мы были одиноки, как персты.

            Кормление такой оравы занимает много времени, но его вечно не хватает, так как детей много, а персонала мало. Естественно, всем не хватает внимания, все капризничают. Один я всегда молчал. Ну и еще Лешка Стаканов. Он был старше меня  всего на две недели, но при всей нашей общей схожести мы были всегда абсолютно разные. Он, в отличие от меня, имел имя, данное ему родителями, я же был отказник, мне мать не дала ни имени, ни фамилии.

            - Ну что, как тебя называть то будем, несчастный?

            В палату вошла заведующая нашим интернатом, Ольга Николаевна. Не сказать, что бы красивая женщина, она обладала величественной статью, с каждым годом все уменьшающейся. Работа с детьми отнимает много сил и не только физических. Сквозь шикарные каштановые локоны, собранные в тугой узел, уже пробивались седые волоски. Лучики морщинок уже разбегались от уголков глаз, но такие женщины не просто стареют и тускнеют, они остаются прекрасными, меняется только оболочка.

            - Бедный мальчик, как его не назови, все равно не скроешь, что еврей.

            - Не говорите так, Ирина. В нашей стране у всех одинаковые права.

            Дежурная медсестричка посмотрела на заведующую, но ничего не сказала.

            - Антоном надо назвать, мне кажется это имя такое же оранжевое, как и его волосы, - Надежда, уже собравшаяся с дежурства, зашла попрощаться с Ольгой Николаевной. – А фамилия пусть будет Солнцев, что бы ему всегда тепло было.

            - Ну что ж, Антон Солнцев, поздравляю, ты теперь Личность, - и Ольга Николаевна Звягинцева вышла из комнаты.

            В тот же день мне выписали свидетельство о рождении, где записали, что я Антон Дмитриевич Солнечный. С того самого дня и начнется отчет событий, украсивших мою жизнь.

Вам это будет интересно!

Последние новости