Дорога в совершенство

В феврале 2011 года рабочая группа по исторической памяти Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека предложила президенту Медведеву документ, который звучит следующим образом: «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и национальном примирении». После опубликования текста документа — сначала на сайтах Совета и общества «Мемориал», а затем и в «Российской газете» — за ним закрепилось неформальное название «Программа десталинизации».

Необходимость критического переосмысления собственной истории — это первая предпосылка для преодоления тоталитарного прошлого. Через эту болезненную процедуру рационализации своей истории прошли и Германия, и Италия — страны, в конституции которых введены статьи о разрыве со своим тоталитарным прошлым. В других странах этот процесс еще не завершен, как, например, в Испании.

Самоанализ общества, уяснение факторов и причин, породивших тоталитарные режимы, является важнейшим условием развития этих стран, включая и экономическое благополучие, и формирование современных институтов. Россия не исключение в этом ряду. Рано или поздно это придется сделать и нашей стране.

Но также ясно, что попытка самоанализа всегда вызывает сильнейшее сопротивление. Ведь она затрагивает не только травматические воспоминания или ужас от сознания моральной деградации общества, неспособного противостоять террору и массовым репрессиям. Она затрагивает и вполне конкретные политические интересы власти, стремящейся запретить любые попытки общества ставить вопросы об ответственности руководства страны за совершаемые им преступления.

Поэтому неудивительно, что предложения правозащитников и некоторых политологов вызвали яростное сопротивление и идеологов партии власти («Единой России»), и коммунистов, и националистов. В условиях начавшейся в России предвыборной кампании политическая программа такого рода воспринимается охранителями разных мастей как основа для радикального изменения государственной политики. Программа правозащитников была воспринята ими как провокация, нацеленная «на разъединение и развал общества», навязывание представлений о том, что «вся Россия — это большая Катынь», на раскол правящего класса и партии «Единая Россия».

Как писал один из историков, близких к коммунистам, М. Ломаков, «сталинское правление учитывало менталитет русского народа, а власть либералов отторгается как чужеродная ткань». Называя медведевскую «модернизацию» «утопией», он утверждал, что «на фоне того, что произошло за последние 20 лет, советское время, прежде всего сталинская эпоха, выглядит если не идеальным, то романтическим временем, временем трудовых и боевых свершений. А символ этого времени — Иосиф Сталин». Как и многие другие публицисты и кремлевские политологи, он полагает, что «либералы хотят уничтожить Сталина потому, что понимают, что сегодня перед лицом угрозы полного подчинения Западу в стране есть социальный запрос на личность, подобную Сталину».

Этот мотив опасности, исходящей от Запада, навязывающего России «демократию» для того, чтобы превратить ее в свою сырьевую колонию, повторяется и Путиным, и кремлевской пропагандой. Значительной части российского населения эти аргументы кажутся убедительными, поскольку они знакомы ей и соответствуют идеологическим стереотипам времен холодной войны, духу закрытого общества, сохраняющимся и поныне, хотя и в ослабленном виде.

На протяжении всего путинского десятилетия идет тихая, но очень последовательная реабилитация Сталина и тем самым — оправдания государственного произвола, массовых репрессий, политической серости, аморализма и бездарности. Речь при этом не идет об историческом Сталине или научных и публичных дискуссиях о его значении для советской тоталитарной системы. Сталин в сегодняшней России является важнейшим элементом политической мифологии, используемой властью для легитимации путинского режима или оппонентами Путина для его критики (как коммунистами, так и либералами, то есть с прямо противоположных позиций).

В последнее время в борьбу против политики десталинизации включились и «социологи», доказывающие, что народ против такой политики, что он в целом не хочет ввязываться в «искусственную» кампанию против Сталина, которого он рассматривает как символ нашей победы во Второй мировой войне или наших успехов в индустриализации страны и т.п. Идет мощная фальсификация данных общественного мнения или их интерпретации.

Левада-центр не раз публиковал результаты своих исследований на тему «Сталин и война», «Сталин и массовые репрессии». Они показывают совсем иную картину.

Несмотря на дефицит информации, на цензуру, на то, что академическая наука предпочитает отмалчиваться по этим вопросам, в общественном мнении сохраняется совершенно определенное представление о сталинской эпохе как времени жесточайших репрессий и насилия над обществом. 70—72% опрошенных в 2007 и 2011 годах россиян считают сталинские репрессии «политическим преступлением, которому не может быть оправдания».

В другой формулировке вопроса мнения россиян распределились несколько иным образом, хотя суть их от этого не изменилась.

На вопрос (апрель 2011 г.): «Кто, на Ваш взгляд, подвергался репрессиям в 1937—1938 годах?», лишь 11% заявили: «Те, кто был явно или скрыто настроен против советской власти», еще 8%: «Наиболее преданные сторонники советской власти», 23% дали ответ: «Наиболее способные и авторитетные люди», а относительное большинство — 48% опрошенных сказали: «Все без разбора, по произволу властей или по доносам». Иначе говоря, преступления советской власти совершались, по мнению большей части населения, именно против всего народа, а не какой-то отдельной группы.

Причем что важно: массовое сознание не склонно относить к жертвам репрессий только тех, кто пострадал в годы Большого террора, люди понимают репрессии гораздо шире, включая сюда и военнопленных, и раскулаченных, и спецпереселенцев, и членов семей репрессированных.

Поэтому для абсолютного большинства россиян не стоит вопрос: нужна ли «программа десталинизации» или нет? Все без исключения пункты этой программы признаются российским обществом как необходимые, а сама программа — как давно назревшая.

P.S. Памятник Эрнста Неизвестного ждет уже три года...

Лев Гудков
директор Левада-центра, —
специально для «Новой»

Вам это будет интересно!

Последние новости