Дорога в совершенство

«Увидеть Париж и умереть». Автор этой знаменитой фразы, да будет вам известно, писатель Илья Эренбург. Однажды в Париже он фотографировал парижан. Фотографировал не с целью поиздеваться или поживиться, а так – по приколу. Just for fun. Но фоткал он парижан без их ведома. В итоге получилось полторы тысячи случайных фотоснимков, из которых лучшие вошли в книгу, ставшую настоящим советским фетишем.
Эта мечта – увидеть Париж и умереть – владеет сердцем и умом каждого русского человека со времен Пьера Безухова и Наташи Ростовой. Ведь именно Лев Толстой за век до Эренбурга произнес фактически эту фразу устами своих героев в «Войне и мире». Ныне эти слова следует понимать так: Париж нужно увидеть прежде, чем умереть.
Увидеть Париж и жить! Жить, чтобы еще не раз прилететь. В этот уже совсем другой город. Не такой, каким я смотрел его в детстве по телевизору в международных новостях, и не такой, как в книгах, которые я читал в свои юные годы. Не такой, как десять лет назад впервые для меня. Тогда мы, не раскрывая чемоданов, танцевали в номере гостиницы под Корнелюка: «Ходим-ходим по Парижу, по Парижу», а потом впервые похмелялись луковым супом. Город меняется или я с годами начинаю брюзжать? Почему на улицах почти нет белых? Почему везде так грязно? В том смысле, что не убирают мусор! (Знаете, я наконец понял разницу между грязью и мусором. Мусор можно убрать. Звучит издевательски в свете последних пертурбаций российских служб, но даже в этом контексте, согласитесь, грязь убрать невозможно.)
О чем я? Ах да! Мы ж в Париже!
Из аэропорта имени де Голля долго добираемся до отеля. Нас там уже ждут, чтобы идти в ресторан, а мы тут – водитель решил срезать и попал в пробку на одной из маленьких улиц – уныло смотрим, как какой-то черный неврастеник бросает на дорогу мусорные бачки и пугает прохожих. Картина неприятная даже в наших привыкших ко всему краях. Сижу и думаю: «Если он попадет в нас, то есть в наш минивэн, выйду я с ним драться?» Представляете сюжет? Приехал парень в Париж, через час получил от дебила негра и – слава богу, если только с разбитым носом, – пролежал весь Новый год в больнице. Так еще наверняка проблемы с полицией: типа, ты че наших больных трогаешь? В общем, я продолжил наблюдение изнутри, а он деликатно не попал в нас. Компромисс. Россия – Франция, френдшип навеки.
Наконец виден абрис Триумфальной арки, за ней мокрая от дождя перспектива фонарей авеню Елисейские Поля. Налево по кругу, стоп мотор, мы под опекой консьержей. Они все такие нарядные, неторопливые: как долетели? сколько у вас багажа? вам окна во двор или на улицу? А мы все такие нетерпеливые! Слышь, давай уже быстрее! Мы в Париже и еще ни в одном глазу! Легким аллюром, то есть таким полубегом голодного туриста, пересекаем проспект Ваграм и заходим. Извне этот, как позже нам рассказали, один из самых известных здесь, ресторан напоминает наши «стекляшки». Те, что почище. Елки на входе, фонарики и через витрины видно – народ пришел не за бутербродом и полтинничком.
Думаю, все мы не раз обсуждали: ну почему интуристов, даже молчащих, сразу отличишь от наших? Одеваемся мы уже не хуже. Взгляд у нас подобрел. Если в двадцатом веке русский человек мог навести ужас (он – нечищеной обувью, она – криво пришпиленным шиньоном), то сегодня все правила дресс-кода неукоснительно соблюдаются, как учит великий GQ. Да, у нас пока не принято ходить к парикмахеру четыре раза в месяц. Да, мы еще не научились носить пиджаки и подбирать в цвет галстук. И все же – в чем великий секрет?
Помните анекдот про «ну чем? чем лучше?..». Нет? Ок, быстро рассказываю. Только национальности в нем изменю, чтобы… Ну, в общем, вы понимаете. Итак, сидят в ресторане за соседними столиками, например, японец и китаец. Видно, что оба в достатке и могут себе позволить. Аппетитно поглощают принесенные яства. Японец опрокидывает рюмку саке и медленно, громко и внятно говорит: «Да-а-а. Все-таки японцы лучше, чем китайцы». В ответ злое молчание. Вторая рюмка выливается в рот японцу, и вновь: «Да-а-а. Японцы лучше, чем китайцы». Воздух между столиками начинает искрить. После третьей рюмки, так же величественно: «Лучше, чем китайцы». Китаец вскакивает и набрасывается на оппонента: «Ну чем?! Чем лучше?!» Японец, невозмутимо: «Чем китайцы».
Так что никакого секрета. Мы просто разные. Чем французы.
Вот и метрдотель с официантом нас обслуживают – ну вообще не такие, как у нас. В Европе – вы заметили? – официанты преимущественно мужчины. Мне нравится смотреть, как они работают. Во-первых, понятно, это одно из знаменитых визуальных удовольствий: вода, огонь и «когда кто-то пашет». Я бы в наш модный век добавил сюда еще «глазной» шопинг – разглядывание витрин. Во-вторых, настоящие официанты нравятся мне уважением к самим себе, а стало быть, и к клиенту. Сколько юмора, дружелюбия! Какое знание кухни и блюд! Умоляю вас, в следующей поездке вы должны досконально обсудить свой заказ с официантом. Исчерпывающее описание желаемых блюд не может быть пыткой для настоящего официанта. Спросите его, что из чего сделано, и нельзя ли добавить в это вашего любимого чеснока. Счастливы будете оба.
Мы прочитали меню. В меню есть названия блюд, переведенные на русский. Мы не знаем французский язык, наш официант не знает английского. Но оба языка знает метрдотель. В особо затруднительных случаях он подходит и объясняет официанту, кто о чем говорил. Говорил в основном знаток вина Валерий. Он подолгу выяснял название производителя и дистрибьютора, градус и сорт винограда. В общем, все сложилось. Всем нравится вино и еда, все довольны и готовы попросить счет. Напомню, все происходит за день до Нового года. Официант предстает перед нами в последний, прощальный раз и, как понимают все, но не Валерий, говорит: «Что ж, раз никто больше ничего не хочет, спасибо вам и с Новым годом!». По-французски «С Новым годом» звучит «Бон анэ». «Бон анэ», – говорит француз, и Валерий грозно вскидывается: «Э! Какие бананы?! Ты тогда давай неси нам ананасы, виноград…»
С этой секунды весь парижский тур превратился в один сплошной «бон анэ». Мы танцевали на теплоходе под Эйфелевой башней и орали всем вокруг: «Бон анэ!» Мы прятали недопитое шампанское в рукава пальто и шептали восхищенному нашим геройством гардеробщику: «Бон анэ, старикан!» В новогоднюю ночь мы отбивали своих подруг у пьяной парижской гопоты с криками: «Да пошел ты на х...! Бон анэ!» А потом выставили сохраненное шампанское на столы в фойе отеля и всех, кто в пять утра проходил мимо, угощали им – бон анэ, парижане! Это была одна из лучших новогодних ночей в моей жизни. Знаете почему? Потому что я все помню! И, как пелось во фронтовой песенке, помирать нам рановато. Есть у нас еще в Париже дела!

Вам это будет интересно!

Последние новости