Дорога в совершенство

Когда совершилась Октябрьская революция, мне было 6 лет, старшей сестре было 10 лет. Я хорошо помню, как в этот день, 7 ноября 1917 года, на улице слышалась оружейная пальба, и мы видели, как ловили полицейских. Они прятались на чердаках домов и бегали по крышам, ища убежища. Тетя Наташа хотела посмотреть в окно, узнать, что происходит на улице. Но не успела открыть форточку, как последовал по окну выстрел, после чего мы к окнам не подходили.
На следующий день на улицах было тихо, и мы с отцом пошли на Дворцовую площадь. Там было очень много людей, красных флагов и транспарантов, играли духовые оркестры, выступали ораторы. Почему-то мне запомнились фонари на этой площади. Они и сейчас стоят перед моими глазами. Когда я уже был взрослым, то пошел на площадь специально - посмотреть на эти фонари, и они действительно были такими, какими сохранились в моей памяти.
Вскоре после революционного восстания в Петрограде Кениговский сахарный завод, на котором работал мой отец, был закрыт и поставлен на консервацию. Отца, как специалиста по сахарной промышленности, направили в Москву работать в Главсахар. Семья наша осталась жить в Петрограде.
Шел 1918 год. Началась гражданская война, разруха, люди жили впроголодь. Впроголодь жила и наша семья. С каждым днем с продовольствием становилось все хуже и хуже. В Петрограде практически начинался голод. Мать моя, видя такое положение, решила ехать в деревню на Украину, чтобы попытаться купить хлеб за деньги или обменять на вещи. В то время матери было 35 лет. До этого она никогда и никуда не выезжала, кроме как на дачу. А тут решила ехать неизвестно куда, да еще без отца. По-видимому, было очень тяжело и другого выхода не было, как ехать куда-то за хлебом, чтобы накормить детей. Не знаю из каких соображений мать решила меня взять с собой. Остальные дети остались с тетей Маней, сестрой моей матери, в Петрограде.
Не знаю, почему, а сейчас даже не понятно, что побудило мать выбрать это направление, но точно помню, мы ехали на Новый Оскол. На одной из небольших станций после этого пункта мы сошли с поезда и направились в деревню, которая находилась недалеко от станции. Деревенька была небольшая, с белыми хатами, крытыми соломой. Мы вошли в одну из хат, в которой было чистенько и уютно. В правом углу были образа, покрытые вышитым полотенцем, большой стол, вдоль стен - лавки. Большая белая печь еще топилась. Хозяйка дома, украинка, приветливо встретила нас и на просьбу матери разрешить у них остановиться охотно согласилась. Что мне особенно запомнилось, так это то, с каким аппетитом мы ели там румяные горячие лепешки со сметаной и пили топленое молоко из глиняной крынки.
Хата была небольшая, пол глиняный, чистый. Была ли там кровать, не помню. По-моему, кровати не было. На ночь принесли много свежей золотистой соломы, расстелили на полу, покрыли пологом и на это ложе уложили нас спать.
Проснулись мы на рассвете от сильного грохота, рвались артиллерийские снаряды. В испуге мы вскочили, быстро собрались и побежали на станцию. У станции на путях стоял товарный эшелон. Нам сообщили, что это последний эшелон отступающих красных. Мы побежали к одному из товарных вагонов, который был загружен картофелем, навалом, без мешков, и там же находились красноармейцы. Мать упросила солдат и нас посадили в вагон на картошку.
Сошли мы на станции Старый Оскол. Сидим мы на этой станции и горюем. Не знаем, что делать, куда ехать. Рядом с нами сидел в ожидании поезда мужчина средних лет, прилично одетый, еврей. Мать с ним разговорилась и он ей посоветовал поехать в город Елец, откуда он сам, так как в этом городе хорошо с продуктами, все есть и недорого. И мы решили поехать в Елец.

Вам это будет интересно!

Последние новости