Дорога в совершенство

Падение режима неизбежно, и в Кремле это понимают. После разоблачения мною Лжещаранского-2 чекисты заволновались. Некто, называющий себя Львом Щаранским, зашел ко мне в блог и прямо с порога нагло, как это принято в КГБ, начал вяснять, кто я такой. Я не подал виду и вежливо ответил, что я великий князь Лев Щаранский и спросил в ответ, с кем имею честь, на что услышал «Путяра! Пшел вон!» Нюх старого правозащитника немедленно почуял путинского троля, который на вполне конуретный вопрос отвечает бранью. Впрочем, троль отчасти выдал себя, непроизвольно представившись как Путяра. Осталось совсем немного - поймать наглеца. Но где его ловить? Вот в чем вопрос. И вопрос этот я задавал своим рукопожатны друзьям и верным подругам и геям, но никто не мог внятно на него ответить, сказывался недостаток опыта люстраций, пока я не обратился за помощью к Людмиле Алексеевой. Оказалось, что самозванец пытался соблазнить стойкую правозащитницу и даже признался ей в том, что никакой он не князь Щаранский. Людмила Михайловна разумеется сразу начала стыдить самозванца, искренне надеясь наставить его на путь истинный, покаявшись перед правозащитным движением и лично передо мной. Может ей это и удалось бы, будь чекистский троль не так порочен, но только он быстро опомнился и заявил, что он, вишь ли, не тварь дрожащая, а право имеет, и что тень Жени Тушинского его усыновила. Это обмолвка стала для самозванца роковой. Быстрым гуглением было установлено, что Женя Тушинский, он же Женя Борисов - бывший главарь тушинской опг, ныне покойный. Значит, искать надо в Тушине. Кроме того стала очевидна спайка преступного мира и КГБ. Выйдя из метро Тушинская, я сразу приметил фетровую шляпу, такую же, как у меня. «Вот он Тушинский вор!» - воскликнул я и погнался за шляпой. Увы, шляпа оказалась довольно проворной и после непродолжительной погони испарилась в тушинских переулках, полных бандитских малин, мне же ничего не оставалось, как вернуться назад. В отчаянии бродил я по Москве, пока ноги не привели меня на Лубянскую площадь, где мы в славном 91 сносили памятник кровавому палачу Дзержинскому. И вдруг я увидел, как из здания на Лубянке выходит майор Беляев, тот самый, который пытался сломить меня во время недавнего многомесячного заключения. Помню как ничего не добившись пытками он пытался меня сагитировать. Меня! Персону приближенную к императору!
- Думаешь, органы не замечают всего этого бардака? Органы все замечают получше академика Сахарова. Но где реальный выход? В чем? В реставрации монархии?.. Допустим, почитал я вашу хваленую демократическую прессу. Дерьма не меньше, чем в газете «Завтра». Только все перевернуто. Где белое, там черное, где черное, там белое... Вот, например, проблема сельского хозяйства. Допустим, можно взять и отменить колхозы. Раздать крестьянам земельные участки и тому подобное. Но ты сперва узнай, что думают крестьяне? Хотят ли эти участки получить?.. Да на хрена им эта блядская земля!? Поинтересуйся у того же Лени-ебнутого. Обойди наши деревни вокруг заповедника. Один дед Тимоха помнит, как лошадей запрягают. Когда что сеять - позабыли. Простого хлеба испечь не могут... Да любой крестьянин эту землю враз на чекушку махнет. Не говоря о полбанке...
Беляев вытащил стаканы и уже не прятал. Он порозовел. Мысль его стремительно развивалась в диссидентском направлении.
Дважды звонил телефон. Беляев нажал кнопку селектора:
- Валерия Яновна! Не соединяйте...
Он заговорил поспешно, темпераментно и зло:
- Желаешь знать, откуда придет хана путинскому режиму? Я тебе скажу. Хана придет от водки. Сейчас, я думаю, процентов шестьдесят трудящихся надирается к вечеру. И показатели растут. Наступит день, когда упьются все без исключения. От рядового до маршала Шапошникова. От работяги до министра тяжелой промышленности. Все, кроме пары-тройки женщин, геев и, возможно, евреев. Чего для построения демократии будет явно недостаточно... И вся карусель остановится. Заводы, фабрики, машинно-тракторные станции... А дальше - придет новое татаро-монгольское иго. Только на этот раз - с Запада. Во главе с товарищем Киссинджером...
Я бы и дальше вспоминал эту чекистскую агонию, если бы не фетровая шляпа рядом с майором. Подойдя поближе, я узнал старого сокурсника Гурьянова. Так вот кто притворяется Львом Щаранским! Надо сказать, что Гурьянов - личность знаковая и весьма примечательная. В университете Гурьянова называли - Леня-Стук. Главной его обязанностью была слежка за иностранцами. Кроме того, Гурьянов славился вопиющим невежеством. Как-то раз его экзаменовал профессор Бялый. Достались Гурьянову «Повести Белкина». Леня попытался уйти в более широкую тему. Заговорил о царском режиме. Но экзаменатор спросил:
- Вы читали «Повести Белкина»?
- Как-то не довелось, - ответил Леня. - Вы рекомендуете?
- Да, - сдержался Бялый, - я вам настоятельно рекомендую прочесть эту книгу...
Леня явился к Вялому через месяц и говорит:
- Прочел. Спасибо. Многое понравилось.
- Что же вам понравилось? - заинтересовался Бялый.
Леня напрягся, вспомнил и ответил:
- Повесть «Домбровский»...
И вот мы столкнулись на крыльце чека. Сначала он немного растерялся. Даже хотел не поздороваться. Сделал какое-то порывистое движение. Однако разминуться на крыльце было трудно. И он сказал:
- Ну, здравствуй, здравствуй... Тебя Беляев ждет...
Он захотел показать, что все нормально. Как будто мы столкнулись в поликлинике, а не в гестапо.
Я спросил:
- Он - твой начальник?
- Кто?
- Беляев... Или подчиненный?
- Не иронизируй, - сказал Гурьянов.
В голосе его звучали строгие руководящие нотки.
- И помни. КГБ сейчас - наиболее прогрессивная организация. Наиболее реальная сила в государстве. И кстати, наиболее гуманная... Если бы ты знал, какие это люди!..
- Сейчас узнаю, - говорю.
- Ты чересчур инфантилен, - сказал Гурьянов, - это может плохо кончиться...
Каково мне было выслушивать это с похмелья! Я обогнул его, повернулся и говорю:
- А ты - дерьмо, Гурьяныч! Дерьмо, невежда и подлец! И вечно будешь подлецом, даже если тебя назначат старшим лейтенантом... Знаешь, почему ты стучишь? Потому что тебя не любят женщины...
Гурьянов, пятясь, отступил. Он-то выбирал между равнодушием и превосходством, а дело кончилось грубостью.
Я же почувствовал громадное облегчение. И вообще, что может быть прекраснее неожиданного освобождения речи?!
К оскорблениям Гурьянов не подготовился. А потому заговорил естественным человеческим тоном:
- Унизить товарища - самое легкое... Ты же не знаешь, как это все получилось...
Он перешел на звучный шепот:
- Я чуть не загремел по малолетству. Органы меня фактически спасли. Бумагу дали в университет. Теперь прописку обещают. Ведь я же сам из Кулунды... Ты в Кулунде бывал? Удовольствие ниже среднего...
- А, - говорю, - тогда понятно... Кулунда все меняет...
Вечно я слушаю излияния каких-то монстров. Значит, есть во мне что-то, располагающее к безумию...
- Прощай, Гурьян, неси свой тяжкий крест...
Я нажал симпатичную розовую кнопку своего Apple iPhone.
- Людмила Михайловна, я нашел и морально обезвредил самозванца, высылайте автозак на Лубянку.
- Ну что - обратился я уже к Гурьянову-Щаранскому - беги.
Мне почему-то не хотелось давить этого с позволения сказать «человека». Голова гудела после вчерашнего, на душе было мерзко и совестливо...

С уважением, Лев Щаранский.

Последние новости