Дорога в совершенство

В каждом сообщении, получаемым Уайтхаусом из посольства Велобритании, подчёркивалась срочность завершения работ по строительству железнодорожного полотна, которому предписывалось достигнуть берегов Виктории в ближайшие 4 года, 5 лет максимум.

В ту пору единственным транспортом, лишь отдалённо напоминавшим железнодорожный состав, была цепочка из нескольких небольших вагонов, которые толкали по рельсам местные жители. Это изобретение было предназначено для тех немногих белокожих, которые населяли на тот момент Момбасу.

 

В день своего приезда, 2 декабря 1895 года, Джордж Уайтхаус как раз получил возможность прокатиться на этом импровизированном транспортном средстве до таможни. Жара в тот день стояла нестерпимая, и щегольской наряд англичанина вскоре вымок до нитки. Впрочем, это было сущей безделицей по сравнению с тем, что ожидало его впереди.

 

Невзирая на свою молодость – ему было едва за 30, - Уайтхаус был уже опытным инженером, построившим железные дороги на трёх континентах: в Мексике, Индии и Южной Африке, но с такими сложностями, как в Момбасе ему ещё встречаться не приходилось. Единственное, чем снабдило Уайтхауса его лондонское начальство, само никогда и в глаза не видевшее африканского континента, была небольшая карта, на которой лишь приблизительно был обозначен маршрут будущей железной дороги.

 

Докучливая британская пресса быстро разнюхала детали этого проекта, и, надо отдать ей должное, не намного ошиблась, окрестив его «Экспрессом безумия».

 

 

К середине XIX века Килиманжаро и горная вершина Кения – две самых высоких точки африканского континента, уже были изучены немецкими колонистами, но территории, лежавшие за пределами этих горных круч, представляли собой топографическую энигму, которую лишь предстояло изучить, ибо через неё пролегал самый короткий и удобный путь в Уганду.

Единственными людьми, ступавшими на эти земли, были арабы и суахили, не раз пересекавшие со своими караванами долину Рифт, которая, тем не менее, не пользовалась среди них доброй славой, и обязана ей была населявшим её воинственным племенам масаи, которые в ту пору наводили такой же ужас на всё восточное побережье Африки, какой вызывали апачи у обитателей юго-востока Соединённых Штатов Америки. Множество торговцев, исследователей и миссионеров стало жертвами этих воинственных кочевников.

 

И так, наверняка, было бы и впредь, если бы не находчивый шотландец Джозеф Томпсон. В своём освоении владений масаи этот исследователь не пролил ни единой капли крови, полагаясь на собственную интуицию и отсуствие здравого смысла – прикинувшись чародеем, «вторым Калиостро», по его собственным словам, он ловко обвёл вокруг пальца доверчивых туземцев. Одним из его так называемых магических трюков была обыкновенная фотографическая вспышка, приводившая масаи в смятение, а как-то раз он удивил их тем, что достал перед военным советом племени свою вставную челюсть и поинтересовался, не желает ли кто-либо из доблестных воинов расстаться подобным образом со своим носом. Надо ли говорить, что те в панике бежали.

Томпсон добрался до берегов озера Виктория 10 декабря 1883 года, и в знак своей победы станцевал там национальный шотландский танец.

 

Чем заинтересовал Великобританию столь удалённый и негостеприимный край?

Правительство страны в течение нескольких лет не желало открывать на востоке Африки свои представительства, считая, что проку от этих земель будет мало, но в конце концов сдалось под натиском ряда предпринимателей, и Кения и Уганда были включены в состав Соединённого королевства. Именно тогда в английском Парламенте и началось обсуждение вопроса сооружения на новых территориях железной дороги, которая, с одной стороны, поспособствовала бы большему распространению работорговли, в чём совершенно не было заинтересовано английское правительство, но, с другой стороны, создало бы возможность быстрой транспортировки британских войск, чья помощь могла бы понадобиться в Египте и районе Суэцкого канала.

Английские власти также понимали, что если они будут медлить с сооружением железной дороги, Уганда попадёт в руки соперничающих с ними европейских стран, и это поставит под угрозу и владение Суэцким каналом, и Индией.

 

В самом начале строительства из Индии, жемчужины короны Британской империи, были привезены несколько паровиков, 2000 рабочих, и ряд специалистов, среди которых были каменотёсы, кузнецы, плотники и землемеры.

По утверждённому плану, поезда должны были ходить со скорость 19 км в час, и проходить расстояние от Момбасы до озера Виктория за 2 дня.

К строительству приступили в мае 1896 года.

После преодоления бухты Макупа, небольшого пролива, отделяющего Момбасу от континента, дальнейший путь строителей пролёг по склонам холмов Рабаи, на которых растительность была настолько густой, что её вырубка заняла 2 месяца, в течение которых строители продвинулись всего на 24 км.

 

Период с ноября по январь 1897 года ознаменовался сильными дождями, способствовавшими распространению москитов. В результате к декабрю более 500 рабочих, больных малярией, дизентерией, пневмонией и тропической язвой, слегли в походных, спешно преобразованных в госпитали, палатках, в которые постоянно просачивалась дождевая влага. Через месяц же эта цифра выросла вдвое, что означало, что половина прибывших на строительство рабочих выбыла из строя. Окола ста человек скончалось.

 

На следующем участке пути 1500 из 1852 имеющихся тягловых животных погибло от укусов мухи це-це. Но, вне сомнения, самый тяжёлый этап строительства пришёлся на красную песчаную пустыню Тару. С точки зрения инженерии, Тару не представляла из себя особой проблемы: там не было требующей вырубки растительности, и рек, через которые надо было перекидывать мосты, но палящий июньский зной превратил труд строителей в пытку. Зачастую изнывающие от жажды люди и животные не были способны продвинуться ни на метр до тех пор, пока не приходил состав с питьевой водой. Под беспощадным солнцем Тару стальные шпалы раскалялись до немыслимой температуры, превращая руки работавших с ними индусов в поджаренные стейки.

3 месяца потребовалось для того, чтобы преодолеть это проклятое место.

 

В январе 1898 года железная дорога достигла устья реки Тсаво, в 213 км от побережья, оказавшимся одним из самых мрачных участков строительства, где множество работников стало добычей львов-людоедов. До сих пор остаётся загадкой, что же заставило хищников питаться человеческим мясом. По одной из версий, во всём виновата эпидемия чумы, уничтожившая на этой территории всех парнокопытных, и заставившая львов искать себе альтернативный способ пропитания. По другой же версии, львы привыкли к человечине, поедая трупы похороненных на относительно небольшой глубине рабов, и это впоследствии сыграло злую шутку с находившейся поблизости командой досточтимого сэра Уайтхауса.

 

Простиравшийся от Момбасы до Тсаво участок железной дороги не был даже и половиной всего того пути, которое предполагалось покрыть в ходе строительстваи, но, несмотря на то, что несчастные случаи не переставали происходить, самое худшее уже осталось позади. Безусловно, прокладывание путей по восточному склону долины Рифт стало испытанием, но испытанием для мастеров инженерного дела. Строительство этого отрезка железнодорожного полотна было до такой степени трудноосуществимо, что потребовало создания долгосрочного плацдарма, превратившегося со временем из небольшого рабочего посёлка в столицу Кении Найроби. В августе 1898 поезда между Момбасой и Найроби стали циркулировать с относительной регулярностью.

 

Оставшиеся 56 км полотна были проложены в спешке: инженеры знали о том, что перед самым озером простирается болотистая местность, которая не сулила ничего доброго, и их опасения вскоре оправдались: дизентерия и малярия снова распространились среди рабочих. Впрочем, это не остановило строительства, а, напротив, лишь подстегнуло его до тех пор, пока, 20 декабря 1901 года, наконец, спустя 5 лет и 7 месяцев после начала строительства, первый поезд прибыл в Порт Флоренс (нынешний Кисуму). Черчиль по этому поводу сказал, что этот проект – наглядный пример упорства англичан, способных справиться с чем угодно, и именно благодаря их находчивости этот поезд пробился сквозь джунгли, болезни, голодных львов, войны и 5 лет парламентских дебатов, прибыв к пункту своего назначения.