Вчера мы накоротке в одном журнале перебросились парой записей по поводу Белоруссии. Я, конечно, приношу извинения за то, что вчера несколько более эмоционально, чем следует, выдал здесь два текста о ней, поэтому постараюсь сегодня макисмально отстраненно оговорить то, что вчера не было упомянуто ни в текстах, ни в комментариях.
Во-первых, абсолютно неверно сводить обсуждение белорусской ситуации к личностному фактору. Он играет роль - но сугубо второстепенную по отношению к общему положению Белоруссии. Во-вторых, мы непроизвольно рассматриваем Россию (точнее, ее власть) как некого игрока, имеющего свои геостратегические интересы и рассматриваем ее политику именно с этой точки зрения. К сожалению, это есть крупная ошибка. У России и ее власти на сегодня таких сформулированных интересов нет. Есть весьма эклектичная смесь групповых интересов кланов и олигархических групп, а также весьма мощного прозападного лобби, которое вполне уверенно проталкивает пронатовские и проамериканские интересы. Эта смесь и задаёт определенный вектор движения российской современной политики. Ничего национального в нем нет. Не скажу, что оба утверждения нужно абсолютизировать - ситуация, несомненно, более многофакторна, но в целом, думаю, эти два допущения во многом верны.
Итак. Сугубо географически и геостратегически страны Прибалтики, Беларуссия и Западная Украина примерно по границе Волыни - это пограничная территория межцивилизационного размежевания. Западнее и восточнее этих областей находятся две довольно мощные цивилизации - европейская и русская. Пограничный регион между ними практически всю историю существования наших цивилизаций переходил от одного суверена к другому, однако так и остался цивилизационной "пустыней", не имеющей собственной идентичности.
С точки зрения как Европы, так и России, стратегически владение этим поясом чрезвычайно важно, так как создаёт некий плацдарм, вдающийся в территорию соседа-противника и мешающий конкуренту "вдаваться" на свою собственную территорию. Однако в тактическом плане владение этим поясом убыточно во всех смыслах - за исключением одного, о котором чуть ниже. Протекторат над этими странами-регионами вынуждает фактически содержать их на "полуголодном" пайке, так как их развитие немедленно приводит к известному правилу, по которому развитые окраины приобретают центробежные тенденции. А неразвитость этого региона вынуждет сеньора пытаться минимизировать свои убытки, направленные на поддержание вассала.
Отличный пример, видимый сегодня - Прибалтика. Первое, что сделал Запад, вернув себе протекторат над ней - жестко и стремительно деиндустриализовал территории, вернув хозяйство к мануфактурному укладу. Последний знаковый удар- закрытие Игналинской АЭС. Взамен он вынужден брать на содержание эти страны, предоставив возможность трудовой миграции, а также вливая прямо или опосредовано определенные ресурсы. Западная Украина представляет из себя столь же печальную картину. Традиционно малоиндустриализованная окраина Польши, а затем и Советской Украины, она лишь в советское время какой-то период довольно интенсивно подвергалась процессу наращивания промышленности (в первую очередь местной) - однако со времени независимости клятое наследие довольно быстро пришло в упадок.
Говоря иначе, как окраина, этот регион не в состоянии самостоятельно развиваться в виду банальной нехватки ресурсов, а сеньор не заинтересован в его развитии по совершенно объективной причине.
Тем не менее, опыт СССР доказал, что включая эти окраины на полных правах в состав метрополии и развивая в них экономику, крепко привязанную к экономике всей метрополии, можно создать условия как заинтересованности в совместном существовании, так и в повышении благосостояния региона. Известно, что Советская Прибалтика была фактически витриной СССР, уровень жизни в которой был существенно выше среднего и мог соперничать, пожалуй, лишь с уровнем жизни другой окраины - Грузии. Белоруссия и Украина имели в СССР очень солидный статус - их Первые секретари по должности входили в высший руководящий орган, для них был истребован статус независимых членов ООН, развитие промышленности в Белоруссии и Украине шло опережающими среднесоюзный темпами.
Развал Союза вновь отбросил весь регион к изначальной ситуации. Самодостаточная промышленность отсутствовала - она представляла ценность только в составе единого народохозяйственного комплекса. Зверская приватизация, проводившаяся в России, которая сопровождалась фактически уничтожением промышленного потенциала страны, не давала никаких шансов на быстрое восстановление такого комплекса. В этих условиях Белоруссия (если вести речь сугубо о ней) оказалась перед дилеммой - отказа от своей промышленности и лишения себя малейших перспектив на несколько поколений либо её сохранение любой ценой под жестким и авторитарно-плановым управлением - но подразумевая текущую убыточность ее для экономики в целом. Второй путь был не менее тяжелым, но оставлял шансы на возможный экономический подъем в будущем.
Сумев относительно бескровно выгнать из власти интеллигенцию, умевшую лишь митинговать, белорусская номенклатура трезво оценила перспективы и сделала ставку на Лукашенко, который был призван законсервировать ситуацию в надежде на лучшие времена. Относительно выгодное положение транзитного моста позволяло поддерживать текущий баланс и компенсировать убытки от содержания промпотенциала.
Однако неизбежно последовал ряд неявных, вынужденных или субъективных ошибок в управлении, которые увеличивали кассовый разрыв. Он компенсировался довольно умной и грамотной игрой Лукашенко, фактически на грани шантажа использующего свою ценность для российского руководства при сохранении определенных надежд и у Европы.
Россия, предложив интеграционный Союз, по факту могла вернуться к советскому варианту общего государства - с определенными изменениями в области управления. Однако окрепшие к тому времени олигархические группировки полагали, что такое объединение должно быть проведено под их диктовку и с учетом их интересов в деле приватизации нетронутых промышленных активов Белоруссии. Лукашенко, отчетливо понимая, что русские олигархи в этом смысле ничем не отличаются от западных, и конечным пунктом будет уничтожение белорусской промышленности, как относительно цельного комплекса. Кроме того, социальные обязательства перед населением дотационная Белоруссия будет способна выполнять только при вливаниях из Москвы, что фактически поставит белорусское руководство на уровень региональных российских губернаторов.
Москва в этом случае проявила исключительную недальновидность, представляя Белоруссию в своих планах неким суперрегионом - но не партнером. Такая позиция Москвы была на руку Западу, так как исключала вариант совместного развития России и Белоруссии и возвращала Россию к ситуации, когда стратегически важный регион приносил в текущем виде тактические убытки. Именно эти убытки и стали основой антибелорусской и антиинтеграционной пропаганды прозападных группировок.
В сущности, Лукашенко оказался обманут изначально - и совершенно бессмысленно искать его вину в том, что он даже в этих условиях не продавал суверенитет страны. Он был обязан в такой ситуации консервировать его, так же, как и промышленность - и вновь оказываться перед новыми убытками на его поддержание.
Расконсервация суверенитета и промышленности страны возможны - но только после появления в России режима власти, четко понимающего свою цивилизационную инаковость от европейской. Только после этого такой режим сможет оценить стратегическую важность Белоруссии и отказаться от политики протектората над ней. Если Белоруссия не сможет удержать выбранный курс, она просто повторит судьбу Прибалтики и Западной Украины - Европе она не нужна ни в каком качестве, кроме пустынного плацдарма, вдающегося глубоко в территорию конкурента и соперника.
