Дорога в совершенство

Вычитал такую вот прелюбопытную новость:

Впервые полный цикл симфоний Малера Баренбойм представил в Берлине в 2007 года. Тогда он тоже привлек к сотрудничеству Булеза. «Исполнить симфонии в хронологическом порядке, проследить трансформацию художественного языка композитора – очень интересно», - сказал французский мэтр в интервью перед началом марафона. Баренбойм в том же интервью подчеркнул, что Малер проложил дорогу для композиторов второй венской школы. «Если бы Малер прожил дольше, нам не понадобился бы Шенберг», - заявил он.

Булез подчеркнул исключительную компетентность оркестрантов и поблагодарил их за готовность работать в два раза больше, чем предусмотрено контрактом. Баренбойм же сказал о своей любви к музыкантам и гордости тем, что в 2000 г. они присвоили ему звание пожизненного дирижера. «Недавно я попросил о продлении срока», - пошутил маэстро.

Баренбойм дирижирует Симфониями № 1 (6.05), 5 (10.05), 7 (13.05), «Песней о земле» (16.05) и № 9 и Адажио из № 10 (17.05). Булез дирижирует Симфониями № 2 (7.05), 3 (8.05), 4 (9.05), 6 (12.05) и 8 (15.05)."

Оригинал можно прочитать здесь.

ХХ век знал несметное множество полных монографических малеровских циклов. Пожалуй, все великие отметились на этом поприще (кроме Фуртвенглера, не любившего современной музыки, Караяна, не любившего трагических двусмысленностей и любившего самого себя,  да, как это ни странно, прямых малеровских учеников - Клемперера и Вальтера, демонстративно проигнорировавших половину из написанного маэстро), а некоторые -  Хайтинк, Аббадо, Бернстайн - словно чего-то недоговорив второпях, так ещё и по нескольку раз. С одним оркестром, с несколькими, в начале жизни, в конце, в студии и на концертной площадке.

Существует даже такое забавное отпочкование от вечнозелёного древа "американской мечты", как Гилберт Каплан, проснувшийся одним погожим утром, уютно располагавшимся где-то посредине его жизненного пути, с одной единственной, неотвязной, как зубная боль,  мыслью о том, что с этого дня он должен бросить всё, чем жил, и посвятить себя дирижированию 2-й симфонии Малера. Несмотря на то, что дирижированим до сего момента он не занимался и даже, кажется, вовсе не знал музыкальной грамоты, с упорством, достойным внимания хорошооплачиваемого психоаналитика, господин Каплан взялся за дело. Результат - исполнение симфонии в разных уголках планеты (кроме Антарктиды) с почти что сорока первоклассными оркестрами мира и две грамзаписи, удостоенные такого количества восторженных рецензий, какого несчастный Малер при жизни и в глаза-то не видел.

Малер оказался почти единственным академическим композитором, который смог столь много сказать о современном человеке и о его непростых взаимоотношениях со своей душой и универсумом, что выдерживает любые эксперименты, производимые над его музыкой. Причём конечный результат, финальный "мессидж" оказываются диаметрально противоположным в зависимости от трактовки (4-я с Бернстайном и 4-я с Селлом; циклы Теннштеда и Булеза; 5-я Караяна и 5-я Барбиролли).

Каждый пытается "ухватить" у Малера что-то своё близкое, то самое "про меня" (знавал я, правда, человека, который переодически лил слёзы и рвал нагруди рубашку со словами "это про меня" над песней "моя вишнёвая девятка"), что заставляет раз за разом забивать до отказа концертный зал, в надежде услышать это "самое главное" (если, конечно оно не умещается целиком в багажнике вишнёвой девятки). И каждый раз "это" ускальзает из рук в самый последний момент, протекает, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь блёсткое солнце на влажных ладонях. Сам же ручей, ручей малеровской музыки, течёт дальше такой неуловимый и такой манящий, утоляющий жажду и разжигающий её с новой силой, если ты только хоть раз почувствовал её вкус на своём языке.

И вот у водопоя сошлись (не хочется говорить "конь и трепетная лань", но что-то столь же друг от друга отдалённое, хоть и по определению парнокопытное) Булез и Баренбойм. Старомодный, антикварно-архаичный романтик, всю жизнь старавшийся быть "святее, чем Папа Римский" в лице покойного Фуртвенглера и вздорный бунтарь-авангардист с математическим складом ума, правда с годами "обмякший" до исполнения Моцарта, обоих объединяет только любовь к Вагнеру ("Кольцо нибелунгов" в иполнении и первого и второго по праву вошли в историю) и огромный талант.

Выдержит ли музыка Малера это новое для себя испытание? Будет ли высечена искра новой истины в слушательских сердцах из столконовения этих двух диаметрально противоположных  музыкантских мировоззрений? Сойдутся ли титаны в схватке дирижёрских воль или же станут взаимно дополнять друг друга, создавая новую, невиданною доселе стереофоническаю картину?

Жаль, что звукозапись умерла, как утверждает записной плакальщик Лебрехт, перехоронивший в последние годы всё, что по неосторожности попало в его поле зрения, от классической музыки, до здравого смысла...

А может быть всё-таки в чью-нибудь светлую голову и придет мысль записать эти поистине исторические концерты?

Последние новости